Однако, перевернув страницу, она увидела вклеенные в книгу пожелтевшие от времени листы, покрытые сделанными от руки записями на английском языке.
И тут с Женей случилось нечто удивительное.
До сих пор она считала, что не знает никаких иностранных языков. Но тут, увидев ровные строки, написанные аккуратным, красивым почерком с сильным наклоном выцветшими зеленоватыми чернилами, она внезапно поняла, что понимает английские слова. Не все, не сразу, но их смысл постепенно доходил до нее.
И тут в Жениной памяти всплыли картины из ее забытого детства.
Желтый свет настольной лампы, раскрытая книга на столе и отец, обучающий ее, совсем маленькую, английскому языку.
Сначала – алфавит, потом детские песенки, потом книги про Кролика Питера, про Алису и Винни-Пуха… потом, когда она подросла, – рассказы о Шерлоке Холмсе…
Она знала, знала язык!
Но после тех страшных событий забыла его, закрыла накрепко в той темной комнате, куда свалила все воспоминания о родителях. Свалила сама или с бабушкиной помощью, чтобы сохранить рассудок, чтобы жить дальше…
И вот теперь язык вернулся к ней, и она смогла читать записи неизвестного человека.
Впрочем, она почти сразу узнала, кто он такой – автор записок представился.
«Я, священник Сауфтворкского собора в Лондоне, пишу эти строки, чтобы сохранить для потомков доверенную мне важную и значительную тайну.
Случилось так, что в одну из ночей я встретил возле своего собора молодую леди, закутанную до самых глаз в темную шаль, которая шла по улице с единственным спутником и подверглась нападению уличных грабителей из знаменитой шайки «команчей».
Позднее я узнал, что эта леди была индийской принцессой Лакшмирани.
Как и всякий порядочный человек на моем месте, я постарался защитить юную леди от бандитов. Это не удалось бы мне, но, на наше счастье, вовремя подоспел ночной дозор.
Принцесса благополучно добралась до дома лорда Гамильтона, с которым она была хорошо знакома и который оказал ей свое гостеприимство и покровительство.
Я думал, что на сем событии наше недолгое знакомство прекратится, однако некоторое время спустя я был приглашен в дом Гамильтонов, к тяжело больной, которой потребовались исповедь и соборование.
К тому времени старый лорд Гамильтон умер, и его титул и имения достались племяннику, о коем ходили в городе не самые благоприятные слухи.
Впрочем, передавать слухи и сплетни – недостойное занятие, особенно для духовной особы.
Короче, придя в особняк лорда, я узнал в умирающей ту самую принцессу, которую незадолго до того встретил на ночной улице и препроводил к покровителю.
За то время, что мы не виделись, принцесса сильно похудела и побледнела.
От слуг я узнал, что она теперь – супруга лорда и соответственно леди Гамильтон.
Но от тех же слуг я узнал, что замужество не принесло госпоже Лакшмирани счастья. Молодой лорд обращался с ней скверно, и его вина, несомненно, была в болезни миледи.
Теперь же мне предстояло исповедовать ее и придать ей сил для ожидающего ее испытания, самого тяжкого и самого значительного испытания, которое единожды выпадает каждому человеку, в особенности христианину.
