А спалось в пещере, которая теперь навсегда останется для меня связана со столькими моментами, упоительно сладко.
Утром отрабатывали полеты.
Точнее, сначала Ривер учил меня превращаться туда-обратно, но я даже не слушала, что он там объясняет. Оно само как-то получалось. Без проблем, усилий, боли, вроде бы даже без магии. И это меня вполне устраивало.
Летать оказалось сложнее. Из-за того, что драконица много лет была неактивна, лапы у нее оказались слабые, и сил нормально оттолкнуться от земли не хватало. Крылья тоже пока годились только на то, чтобы ими грести. Кстати, плавать получалось неплохо. Я запыхалась, насмешила обычно угрюмого дракона, наблюдающего это безобразие с берега… и какая-то наглая рыбина попыталась тяпнуть меня за хвост. Зато слишком холодная для адамаса вода подошла дракону в самый раз.
— А раньше она плавать не умела, — задумчиво отметил Ривер, взад-вперед прохаживаясь вдоль кромки озера.
В человеческом облике я тоже не умею, а так… Вода выталкивает полутораметрового зверя словно пробку и с легкостью удерживает на поверхности. Странно, но факт.
Ай! Да что ж такое, опять рыба на хвосте висит!
Мотнув новой, но уже богатой на приключения конечностью, я швырнула очередную добычу дракону, оттопырила хвост и бодренько погребла к суше.
— Взлететь не взлетела, но поесть нам добыла. — Ривер неприлично ржал.
Гад! Чешуйчатый. Но его немного извиняло то, что рыбешки попались крупные, а значит, наесться нам хватит, а еще то, что утром он не с пустыми руками явился, а принес платье, полотенце, расческу и прочие мелочи, без которых никак.
Я выкарабкалась на берег, дошлепала до мехового покрывала, обернулась и принялась приводить себя в порядок. В отношении того, что дракон имеет ко мне — хоть бы и обнаженной — хоть какой-то интерес, не обольщалась, но все равно проверила, не подглядывает ли. Ничего подобного, Ривер отвернулся и возился с костром и рыбой.
Ран спал. Еще со вчерашнего вечера, и так крепко, что наша возня его не разбудила.
Тяжелое, прерывистое дыхание внушало опасения не только мне, но даже безразличной к магу драконице.
— Что с ним? — не выдержали мы.
Пальцы как раз справились с двумя последними пуговками на платье.
Почему-то в душе царила непреложная уверенность — дракон точно знает.
— Еще не издох, — равнодушно отозвался Ривер.
Руки просто-таки зачесались столкнуть его в костер. Гад!
— Др-р-ракон! — Рычала я всамделишно.
Ничего себе вокальные данные открылись!
— Сама-то не чувствуешь? — вполне мирно осведомился Орциус.
— Нет…
— Ну так хоть понюхай.
Яснее не сделалось, я даже решила, что он издевается. Но за Рана стало так страшно, что я посомневалась минутку и пошла его обнюхивать.
Маг дернулся, но приближения не почувствовал и не проснулся.
Не то у ящеров с обонянием что-то странное, не то… От профессора правда пахло чем-то мерзким, похожим на гниющее мясо.
— Что это? — Голос от страха упал до шепота.
— Игры с темной магией, абсолютно чуждой адамасам, не проходят бесследно, — увлеченно разделывая рыбу, пожал широкими плечами дракон. — Пришел час расплаты.
Мысли вспышкой резанула картинка: теплая золотая искорка перебралась из его сердца в мое, и у Веорана из носа опять пошла кровь.
— Он не виноват. — Губы слушались с трудом. — Он тогда еще даже не появился на свет!
— Но его мать колдовала… или купила колдовство не ради себя, а для своего неродившегося ребенка. И все сложилось так, что цепочка самых разных событий привела Веорана к наследству, — жестоко напомнил дракон. — Он пользовался плодами ритуала, значит, и платить по счетам ему.
И Веоран об этом знал, когда отдавал свою удачу мне. Не мог не знать!
Глаза защипало от слез.
— И что теперь? — Нужно было выяснить все до конца.
А дракону оказалось не жалко информации, тем более что она меня точно не обрадует:
— Когда сунулся следом за мной в пещеру с рахайлами, он знал, что пострадает, но также знал, что абсолютная удача его спасет. Вот и не побоялся. — Ривер выковырял из вещей баночку с солью, посыпал рыбу и пристроил ее над костром. — Пакостные наросты изрядно подъели его магию, некоторые жизненные нити оказались разорваны. А удачи он лишился раньше, чем она успела все восстановить. Теперь магические каналы гниют изнутри. Пока только на ментальном уровне, но через неделю, максимум две процесс перейдет и на физическое тело.
Я похолодела.
— Он умрет?!
— Да, — буднично отозвался дракон, прошел к озеру и ополоснул руки в воде. Разговаривала со мной по-прежнему его спина: — У харз Аадора был выбор, его жизнь или твоя. Он выбрал твою.
Мамочка… Мама…
— Но можно же как-то его спасти?
Исполненный мольбы взгляд равнодушной спине оказался нипочем.
— Нет.
Точно. Рахайлы смертельно опасны для адамасов.
Выхода из этой ситуации не предусмотрено.
Представления не имею, сколько я так простояла, обхватив себя за плечи и пустым взглядом уставившись на озеро. Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то умирал… Тем более Ран!
Иссякший прииск, я вообще не представляю, как стану жить без него!
Губы предательски задрожали. Первая слезинка сорвалась с ресниц, скатилась по щеке и повисла на подбородке.
