Мужчины переглянулись.
– Кажется, кто-то пытается пробить защиту и без приглашения прийти в гости, – первым поделился оценкой ситуации Рубин.
– Или что-то, – мрачно добавил Веоран.
Из зала послышались вскрики и грохот.
Вытащив… да будто из воздуха длинный кинжал с алыми узорами на темном острие, Рубин осторожно распахнул двустворчатые двери между террасой и залом. Ран оттеснил меня к себе за спину и вооружился заклинаниями, сияющими алмазными бликами.
Привстать на носочки не помогло, пришлось выглянуть из-за плеча «жениха», чтобы остаться в курсе событий.
Причина переполоха пока была не ясна. Нет, противное ощущение никуда не делось, напротив, усилилось. Адамасы напряглись, самые слабонервные метались по залу и искали укрытия. Сильные – заслонили собой тех, кто был им не безразличен, и ощерились заклинаниями. Более слабые держались за головы или утирали текущую из носов кровь. Дед Веорана сдернул с шеи печально знакомый кулон и вертел его в руках, решая, к кому применить. Похоже, пока проблема была исключительно в том, что они все чувствуют попытку вторжения.
Вид кулона заставил мой желудок болезненно сжаться, и я спешно отвела взгляд, приказала себе смотреть на другое место. Это была почти самая середина зала. Красивая черноволосая адамаса растерянно топталась на месте, ее никто не спешил спасать, и она не потрудилась стереть сочащуюся из носа кровь. Пятна на черном платье все равно не видны… Но как это, наверное, ужасно – быть совсем одинокой! Неподалеку от нее нашлись близнецы, вооруженные каждый одним заклинанием и одним клинком. Они заслонили собой госпожу Лину и направили ее к выходу на террасу, где стояли мы. Дед Веорана не то раздраженно, не то восхищенно удивился себе под нос, откуда оружие, ведь слуги при входе вроде как изъяли все.
И тут ровно в центре зала, прямо в воздухе начали проступать черные линии пентаграммы…
Адамасы застыли в оцепенении. Но лишь на миг, пока не стало понятно, что пентаграмма пуста.
Никого не убили.
Еще…
Собравшиеся это тоже быстро сообразили и в едином порыве стали расступаться, образуя неровный круг.
– Тварь! Прямо в моем доме… – прошипел Антжел Аадор, убирая кулон во внутренний карман.
Народ приходил в себя и активнее спешил убраться на безопасное расстояние. Только женщина в черном продолжала стоять, бессмысленно глядя на возникший из воздуха узор.
А потом вдруг сделала шаг к нему.
И второй шаг…
– Идиотка, – прошипел Рубин и приготовился колдовать.
Жеанд оказался ближе и быстрее. Он толкнул ее плечом, отчего незнакомка отлетела в сторону и рухнула на пол, потом, странно вывернув руку, сделал короткий росчерк клинком. В воздухе на несколько мгновений задержался серебристо-синий след, и давить на виски стало меньше.
Но сдаваться легко злодей не собирался.
Ближайший к Сапфиру угол пентаграммы вспыхнул и, резко вытянувшись, ударил его… если бы Жеанд не дернулся, было бы в грудь, а так пострадало всего лишь плечо. Как нарисованный в воздухе узор вообще может нанести рану? Кажется, я начинаю ненавидеть магию. Но хуже всего, что угол шестиконечной звезды так и застыл, прошив Жеанда.
Кто-то из женщин заскулил.
Взмокший от усердия Арман закончил выплетать что-то пальцами и повторил движение клинком, какое раньше сделал его брат. Ближайший к нему конец узора зашипел, полыхнул искрами и начал блекнуть. Не глядя, что там с ним происходит дальше, Арман бросился к брату.
Антжел Аадор вспомнил об обязанностях хозяина дома и запустил в центр звезды чем-то мерцающим. Пентаграмма его поглотила и, кажется, разгорелась еще ярче, даже половину уничтоженного угла восстановила. Близнецы одарили помощничка ну о-очень благодарными взглядами. Старик смущенно потупился и больше не влезал. Правда, полез Веоран, перед этим попросив Рубина присмотреть за мной и госпожой Линой, но он, кажется, знал, на что подрядился.
И другим объяснил:
– Не швыряйте в нее ничем, здесь вплетено заклинание самостоятельной подпитки. Надо аккуратно разорвать связки, отдельно для каждого конца звезды.
Понаблюдав за Веораном и убедившись, что этот способ работает и безопасен для исполнителя, к нему присоединились еще несколько адамасов. Но самая сложная задача была у Армана. Не знаю почему, просто я так чувствовала… И колдовал он иначе, пытался сначала освободить брата, а потом уже лезть в плетение. Жеанд же давно выронил свой клинок, его синий пиджак стал наполовину багровым от крови, и на ногах Сапфир стоял из чистого упрямства.
Кажется, этот ужас длился целую вечность…
Я сама не заметила, когда мы с мамой Рана вцепились друг в друга. Вдвоем бояться оказалось чуточку легче. Когда же Жеанда наконец отсоединили от узора и он повис на руках близнеца, по щекам потекли теплые капли. Еще немного времени спустя поврежденная звезда погасла.
– Кто-нибудь, откройте нам переход, – дрожащим голосом попросил Арман. Он мертвой хваткой вцепился в раненого брата, тоже перемазался в крови и не скрывал набежавших слез. – Нам срочно надо домой. Кажется, эта пакость его отравила…
