– Ну а коли так, скажите, что она вам напоминает? Или смелости не хватает ответить самому себе?
– Довольно, – говорит он. – Не знаю, что за игру вы затеяли, но уж точно она претит духу Кольца. Извольте немедленно улететь.
– Мы еще не закончили, – улыбается леди Гудгласс.
– Что ж, если не желаете по-хорошему, я вам обеспечу сопровождение до шаттла.
– Не спешите, Карл. Есть проблема, которую нам с вами нужно решить. Вы же не думаете, что отделаетесь так легко?
– Уходите!
– Или что? Натравите на нас слуг? – Она делает виноватую мину. – Боюсь, они не услышат. Наш шаттл с момента стыковки занимается деактивацией охранных систем вашего анклава. – И прежде чем Графенвельдер успевает вставить хоть слово, она сообщает: – Когда вы пригласили нас взглянуть на взрослую гамадриаду, это была ошибка. Мы получили отличную возможность провести разведку и разработать комплекс мер для нейтрализации вашей защиты. Не зовите смотрителей, все они лежат без сознания. В прошлый раз паланкин оставил в каждом помещении, через которое мы проходили, микроскопическую капсулу с парализатором. Они были запрограммированы сработать при следующем нашем визите, выпустив быстродействующий нервный токсин. Смотрители, когда проснутся, не почувствуют ни малейшего недомогания, но это случится еще через несколько часов.
– Я вам не верю!
– А вы проверьте, – предлагает леди Гудгласс. – Зовите на помощь, посмотрим, что это даст.
Он задирает рукав и говорит в браслет:
– Это Графенвельдер. Немедленно в бестиарий, к аквариуму адапта.
Никто не отвечает.
– Не придут они, Карл. Здесь только вы, адапт и мы двое.
Через минуту Графенвельдер убеждается, что Урсула не блефует. Она захватила его анклав.
– Что вам от меня нужно?
– Вопрос не в том, Карл, что мне нужно от вас. Давайте обсудим, что вам нужно от меня.
– Простите, не улавливаю смысла.
– Спросите себя, почему вам так приспичило заполучить адапта? Только ли потому, что в коллекции появился бы еще один уникальный экспонат? Или причина крылась куда глубже? А что, если весь ваш бестиарий – обманка? Что, если он создан с единственной целью отвлечь всех – и даже вас самого – от подлинного предмета вашей одержимости?
– Это вы мне скажите, Урсула. Ведь вы, похоже, собаку съели на коллекционировании зверей.
– Я не коллекционер, – сухо отвечает она. – И вашего брата на дух не переношу. Это просто маскировка, чтобы подобраться к вам. Конечно, проблем было немало: гамадриада, Тринтиньян… Кстати, я знаю, что вы попросили Шеллиса убить гамадриаду. Так и было задумано, и Шеллис сообщил вам о сделке со мной только для того, чтобы подцепить вас на крючок. Мне было нужно, Карл, чтобы вы мною заинтересовались. Неплохо получилось, правда?
– Урсула, вы никогда меня не интересовали. Только раздражали, как назойливое насекомое.
– Главное – результат. Вы на меня вышли, и теперь я здесь.
– А адапт? – спрашивает Графенвельдер, не без боязни угадывая ответ.
– Адапт – подделка. Не сомневаюсь, что вы это уже выяснили. Подделка отличная, что уж скромничать, но ей не двести лет, и она никогда не бывала на Европе.
– Рифуджио предоставил мне образцы. Откуда он их взял?
– Из меня, – отвечает леди Гудгласс.
– Вы спятили?
– Нет, Карл, я не сумасшедшая. Я адапт. – И Урсула снова демонстрирует перепончатую руку, протянув ее, как для поцелуя. – Это меня вы искали столько лет. Но признайтесь, вы совсем не ожидали, что финал поисков будет вот таким. Все это время я жила здесь, прямо у вас под носом.
– Вы – адапт? Это невозможно!
– Есть такая штука, называется хирургия, – снисходительно произносит леди Гудгласс. – Мне пришлось ждать, когда закончится плавящая чума – если бы не она, операции были бы не столь примитивными. На мое счастье, нашелся очень хороший хирург. Он переделал сердечно-сосудистую систему, и я получила способность дышать воздухом. Еще он дал мне ноги и человеческое лицо и голосовой аппарат, не нуждающийся в водной среде.
– А руки?
– Руки остались прежними. Надо же было сохранить частичку прошлого, как бы ни хотелось это прошлое захоронить поглубже. Я должна была помнить, как появилась на свет и что мне необходимо сделать.
– И что же?
– Разыскать вас, а затем покарать. Ведь вы, Карл, были тогда на Европе, в Кадм-Астерии, висячем городе. Влиятельный демархист в отделе Спецпроектов, где кромсались и сращивались наши ДНК.
– Чепуха! Не бывал я никогда на Европе!
