Олег так и не понял, или речку так назвали в честь села, или наоборот, но это не суть важно. А так как у Петра Васильевича были друзья-знакомые в селе Сивинь, то он частенько наведывался туда – посидеть, пообщаться, раскинуться в картишки, выпить самогончику, ну и, конечно, порыбачить.
В тот осенний день получилось так, что дед попал на рыбалку один. Видимо, так уже самой судьбой было заранее предусмотрено. Один из его товарищей приболел, у другого возникли дела, и он сказал, что, возможно, присоединится позже, да и погода была сомнительная – подозрительные тучи нависли над землей и вот-вот готовы были разлиться сильным дождем. Так оно и получилось – начался сильный проливной дождь.
Несмотря на то что с утра было пасмурно, Петр Васильевич не догадался захватить с собой что-то теплое из одежды, а его плащ с капюшоном совсем уже перестал спасать от сильного дождя. И от села он уже отошел довольно далеко. Тут он вспомнил, что на окраине села находится старый особняк – бывший барский дом. Он был уже совсем плох, но все-таки хоть какая-то крыша над головой.
До дома Петр Васильевич добежал быстро и забрался в него. Как-то его местный товарищ рассказал, что после революции дом этот недолго пустовал. Его приспособили под школу-интернат, и только недавно из-за общей ветхости строения сирот отсюда выселили и оставили дом догнивать под воздействием безжалостного времени.
Петр Васильевич отогрелся, немного обсох, а потом решил перекусить скромным провиантом из своего лукошка.
Его трапезу составляли два куска темного хлеба с двумя ломтями сала, два вареных яйца, один блин и, конечно, небольшая чекушка самогонки, которую так хорошо гнала его супруга.
Насытившись и слегка охмелев, дед стал от нечего делать бродить по опустевшим комнатам. И в одном месте вдруг проломились прогнившие за последние несколько лет старые деревянные половицы. Раздался хруст и треск, и мужик провалился в подпол.
Судя по всему, это была какая-то закрытая, секретная часть подпола, не соединенная напрямую с остальной частью подвала. И каким-то образом вплоть до того дня она оставалась никем не обследованной – никто о ней не знал. А уже через несколько минут Петр Васильевич оказался лицом к лицу с удивительным открытием.
Сначала он, чертыхнувшись, выругался, потер ушибленную ногу, после чего приподнялся.
