— Наместника больше нет. — просто ответил Эзра. — Его армия разбита. За это надо благодарить тебя, Даритель Света! Тебя и Сатин.
Сатин… что-то произошло с ней!
— Сатин! — Рейн резко сел в постели, но тут же упал назад на изголовье. Его пронзила резкая боль — словно мечом достали, в глазах потемнело. Он попробовал приподняться снова, но ничего не добился — левая нога отказывалась слушаться. — Что с ней? Она… она же…
По лицу Эзры пробежала тень. Какое-то время гвардеец молчал, на что-то решаясь.
— Сатин жива. — ответил он, тщательно подбирая слова. — Она сейчас в кабинете Тансара, к ней никого не пускают. Мне очень жаль, Рейн. Она заплатила за победу страшную цену.
— Да что с ней такое?! — на лице Рейна было написано такое отчаяние, что Эзра не выдержал и уступил:
— Хорошо. Думаю,
С помощью Эзры Рейн кое-как доковылял до двери и облокотился о стену, чтобы перевести дух. Тугая повязка мешала дышать полной грудью. Каждый шаг отдавался в левой ноге мучительной болью. Что всё-таки с ними произошло? Эзра открыл массивный сундук у окна, немного покопался и протянул ему трость с серебряным набалдашником. Такая вычурная… что ж, так хотя бы легче идти.
— Сколько я спал? — спросил Рейн, когда они вышли в коридор. Высокие стрельчатые окна открывали вид на Город Истин: в крепостной стене на месте ворот зияла огромная пробоина, белое кружево городских кварталов было покрыто чёрными пятнами пожарищ. В воздухе висел запах дыма. Куда делись кайсарумские легионы? А что стало с Рамелисом?
— Три дня. — Эзра поймал взгляд Рейна и помрачнел. — Мы потеряли до шести тысяч горожан и около полутора тысяч гвардейцев. Считай, легко отделались. После того, как наместник погиб, его солдаты стали неуправляемыми. При штурме их погибло около пяти тысяч, многих забрал бледный огонь… — Эзра умолк. — Ты что, правда ничего не помнишь?
Рейн с трудом помотал головой. В голове будто заслон поставили: вот они стоят на стене, вот Рамелис призывает Копье, а дальше… дальше не было ничего. Пусто.
— Думаю, Его Преосвященство всё тебе объяснит. Это ты победил наместника, Рейн. Ты и Сатин. Не знаю, что вы там сделали, но этот белый огонь весь город видел. Именно ваша магия позволила нам одержать победу. Несколько тысяч легионеров сдались, они сейчас в лагере для военнопленных.
— Значит… мы победили? — бронзовая дверь была совсем близко.
— Да. Безусловно.
По обеим сторонам от двери стояло по двое Саберин. Гвардейцы в белом угрожающе опустили стальные копья, но сразу расслабились, как только увидели Рейна с Эзрой.
— Хвала Творцу, Даритель Света! — сказал один, отдавая честь. — Сейчас мы доложим о вашем прибытии Его Преосвященству.
— Почему вы все называете меня таким странным именем? — спросил юноша, но никто ему не ответил. По бронзе пробежали языки пламени, дверь отворилась, в глаза ударил яркий оранжевый свет. Рейн и Эзра ступили внутрь.
***
Так холодно…
Сатин чуть-чуть приоткрыла глаза, привыкая к яркому свету. Девушка попыталась пошевелиться, но не смогла — сильная слабость сковала всё тело. Она показалась самой себе непрочной и ломкой, как стеклянная статуэтка. Сатин лежала с закрытыми глазами и видела перед собой только белый огонь — холодный, потрескивающий, манящий… Что-то прохладное и мокрое коснулось её лба.
Она открыла глаза. Всё вокруг было странным: круглый стол, мягкие кресла, свет-лампы… прямо перед ней маячили стальные глаза Тансара, который с тревогой вглядывался в её лицо. Она была во Дворце Истин. Эта комната была рабочим кабинетом Иерарха, но как… как им удалось выжить в той огненной буре? Рейн… Копьё… Воспоминания о произошедшем возвращались с болезненной быстротой.
— Приветствую тебя, Алая Прядь. — голос Иерарха еле заметно дрогнул. Словно ему было страшно находиться с ней в одном помещении.
Сатин шевельнула руками. Ощупала мягкое одеяло и изголовье. Странно… руки были покрыты чем-то тонким и невесомым, но она не могла увидеть, что это было — стальной обруч боли сдавливал голову при каждом неосторожном движении.
— Я… я… — она закашлялась. Левое лёгкое было как в огне.
— Ты больна. Отдыхай. — Иерарх улыбнулся одними губами, но глаза оставались холодными, как серебро. — Ты помнишь, что произошло?
— Мы… мы победили? — Сатин поразил собственный голос: свистящий и с придыханием, как будто в легких застряла стрела. Волна озноба пробежала по всему телу. Девушка без сил опустилась на подушки, пытаясь унять кашель.
— Победили. Наместник Рамелис мёртв, его армия уничтожена. Не скрою, вчера даже я не надеялся, что Город Истин выстоит. Перейдём сразу к делу: что ты помнишь?
— Было Великое Копье… — прошептала Сатин. — Наместник… он сразился с нами. У него был Бессмертный. Рейн…
— С твоим другом всё хорошо. — успокоил её Иерарх. — Скажи мне, Сатин, ты помнишь, что делала? Что говорила?
