Немного грубо, но зато доходчиво. Сразу видно, сейчас Краснощековой лейка не нужна, сама зальет себя слезами. Разговор с ней на время успокоил. Справедливо рассудила, что, если в силах шутить, значит, не все так плохо. Янотаки учил, что чувство юмора — это отличнейшая прививка в самых безнадежных ситуациях.
Ладно, взяла себя в руки Алсу: сейчас она вызовет Янотаки, и он все сделает правильно. Цветок надо изъять, этих двух перцев лишить воспоминаний о Королевстве. Янотаки умел изымать знания и воспоминания в зависимости от их значимости. Если повезет, то ничего лишнего не уйдет. Остается только уповать на его спокойствие и догадливость, так что все будет хорошо.
Алсу вышла на улицу именно в тот момент, когда в школе прозвенел звонок ко второму уроку. Наверное, раньше она бы переживала, что опаздывает на занятия, но сейчас звонок был просто необходим, это единственный способ урегулировать ситуацию на излете.
Длинно и путанно все рассказала Янотаки, временами он прерывал, уточнял, — про цветок не верил, знал, что тот должен был защищаться. Алсу приходилось говорить по третьему, четвертому кругу. Для такого умного и мудрого воина он сегодня был глуп и непробиваем. Это походило на диалог на разных концах длинного тоннеля, их слова долетали искажёнными и перерождёнными. И это понятно. Все, что рассказывала Алсу, в бедной голове воина никак не укладывалось.
С пришкольной площади в окна проник шум подъехавшей машины. Роза Викторовна постучала по доске кусочком мела, который держала двумя пальцами. За окном бодро взвыл клаксон и гудел до тех пор, пока Роза Викторовна не подошла к окну. На короткий миг она о чем-то задумалась, потом махнула рукой, вернулась к доске.
Алсу пыталась прогнать из головы мысли о Янотаки, Косте, Лене, Саше. Медленно скользила взглядом по изгибам большой трещины на потолке, словно это была извилистая тропа молнии или сложного заклинания Янотаки, в лабиринтах которого он сейчас блуждал.
Парфенов качал головой, пытаясь прогнать или отогнать сон, Лена за учебником, поставленном на попа, красила ногти, её выдавал запах лака. Но пока с задней парты дойдёт до Розы Викторовны, все коготки будут в ажуре. Впереди сидящий Гречко разулся, атаку жуткого амбре потной обуви не могла перебить даже химия маникюра. Гречко уперся локтями в стол, подтянул ноги под себя, уселся по-турецки. Зловоние стало ближе и отвратнее. Лена ткнула его свежеокрашенным коготком. Он обернулся, посмотрел так премило, словно хотел признаться в сокровенном. Лена показала кулак. С какой стати⁈ — говорил весь его возмущенный вид. Когда она ударила его книгой по голове, он сбросил ноги вниз, под столешницей нашел кроссовки, обулся, все это время едва ощутимо вибрировали стол и стул.
Господи, как же медленно тянется время! Алсу ощущала себя в огромном пустом аквариуме без воды. Вокруг колыхалась жизнь, в свете ламп мошкарой кружилась пыль, разномастными линиями на стены ложились тени от цветов, шкафов, окон. В широком проеме одного из окон стоял Янотаки, иногда прохаживался по подоконнику. Алсу знала, что для всех он невидим.
Воин был одет в длинный коричневый халат с широкими прямоугольными рукавами, меховые тапки варадзи, широкие серые штаны. Смотрел внимательно своими тёмными глазами с длинными черными ресницами. Тонкая коса свободно свисала вдоль спины.
Острием палочки кандзаши Янотаки наматывал круги, словно скальпелем, филигранно вырезал чудодейственный рисунок. После каждой выведенной в воздухе окружности он произносил волшебное слово: бусахри, тобикпрони, таувпроле… Казалось, с каждым витком кандзаши воздух в классе сжимался, накручивался, словно сладкая вата на палочку
Наконец, матовое лицо Янотаки озарилось светом, коса самостоятельно поползла вверх, свернулась в култышку и Янотаки замкнул ее крест-накрест кандзаши.
Алсу поняла, что Ёкки завершил процесс освобождения.
Непроизвольно уставилась на Лену.
«Чего?» — ответила та вопросительным взглядом.
Оглянулась на Парфенова. Он вставил в уши наушники и теперь, судя по отрывистому дыханию и непроизвольному подергиванию тела, в нем пульсировала музыка.
Он также уловил взгляд Алсу, вытащил из уха наушник, словно хотел услышать ответ на свой молчаливый вопрос «Чего? Или — в чем дело?»
«Чего? Чего? — захотелось заорать Алсу. — Ответьте, что вы помните? Помните любую ерунду: хоть день рождения Шекспира или своей троюродной бабушки, главное, забудьте о Королевстве Нети. Сейчас это самое важное!»
— Хочу сказать, что у каждого периода в жизни есть своя задача, которую необходимо решать, столкнувшись с ней лоб в лоб, — ходила от доски к подоконнику Роза Викторовна, и в сотый раз мелованным пальчиком проверяла влажность земли в цветочном горшке. — В чем дело, Бесфамильная?
— Ну вообще-то… — потянулась из-за стола Алсу.
— У тебя есть вопрос?
— Нет. С чего вы взяли?
— Вижу, как у тебя в одно ухо влетает, а в другое вылетает. Вместо того, чтобы в окна пялиться, лучше бы записала тему реферата.
Алсу уставилась на учительницу в полнейшем недоумении.
