— Вчера в лесу охотника нашли, — тихо произнесла Алсу только для Парфенова. — Ему полбашки снесло, вместо лица кровавое месиво. Не с тобой ли он встретился?
— Ха-ха-ха, — заценил шутку Парфенов. — У меня алиби, меня вчера в лесу не было.
По глазам видно, уверен, что говорит правду. Ну все, хватит уже его проверять, и так понятно, что все забыл. Похоже, процесс забвения у него прошел без осложнений, чего нельзя было сказать о Лене. Ее скрутило основательно.
Невидимый Янотаки плелся рядом, ругая себя за неосмотрительность:
— Как же так, Ваша Светлость, я даже не мог подумать, что у нее столь нежная душевная организация, вот пацан ничо, как жеребенок, скачет, а ее вот скрутило.
Дикие яростные метания Янотаки только пугали. Алсу уже несколько раз просила его исчезнуть, велела идти домой немедленно, а он в ответ тянулся помочь, отдергивал руки, боясь до Лены дотронуться.
— Ну, если не хочешь в кино пошли…э-э-э… в баню, — продолжал наседать Парфенов.
В любой другой день Алсу сбежала бы, прежде чем кто-либо успел к ней прицепиться, но сейчас даже с места не сдвинулась. Голова кружилась, ноги были мягкими, как тесто. За последние дни она так устала и ослабла, что вполне могла рухнуть на ходу. У Парфенова, кажется, тоже было другое настроение. Внезапно он болезненно сморщился и схватился за живот, словно в него всадили нож. Вся правая сторона его лица скукожилась, превратившись в липкий кровавый волдырь, так что глАза и уха не стало видно, по подбородку побежала слюна. Он помотал головой и попытался что-то сказать, но без сил рухнул на спину, задергавшись во влажном, жалком скулеже. Когда он упал, Алсу почувствовала, как дернулась Лена, словно хотела помочь. Алсу посмотрела ей прямо в лицо в поисках хоть какой-то искорки понимания и сожаления, а когда не увидела, то успокоилась.
Янотаки с палочкой кандзаши стоял рядом. Таким безумным приступом страха он пытался угомонить парня. Получилось точно в цель.
Парфе зашелся в кашле. Из ноздрей поползла, пузырясь, пена. Посреди этой нереальной сцены он вдруг жалостливо глянул на одноклассников, словно просил прощения за то, что всех подвел, провалил важное задание из-за собственной глупости и неуклюжести. Он отполз к стене, стал долго и тщательно убирать с глаз длинную челку. Он старался, чтобы никто не увидел, как он расстроился.
Все притихли, они не понимали, что происходит, это дикое кривляние и постанывание одноклассника выбивалось из колеи привычных шуток и подкалываний.
Алсу вновь взяла Лену за запястье, взгляд подруги был пустым и ровным, от него веяло ледяным ветром безумия.
Янотаки ободряюще сжал руку Алсу, будто бы сказал вслух:
— Не волнуйтесь. Мы выберемся отсюда.
— Спасибо тебе.
— Ваша задача — ее проводить, а я их задержу. Одна справитесь?
— Конечно. — И она подтолкнула Лену к раздевалке.
Алсу довела Лену до дома.
Калитку отворил Пронькин, немного отступил, пропуская Лену во двор, взъерошил волосы, вызвав у нее кривую смущённую улыбку.
— Зайдешь? — пригласил Алсу вопросом.
Глупо, конечно, но она почему-то этому обрадовалась, настроение улучшилось. Боялась — начнут уточнять, что творится с Леной и все такое. Но Лена около дома неожиданно преобразилась, словно только-только проснулась и быстро побежала по природному зову.
Алсу знала, что Пронькин со своими огромными ящиками инструментов и запчастей прочно обосновался в этом доме. Весь двор занимала «газелька», хотя раньше пылилась на обочине дороги. В маленькой кухоньке стали ночевать проезжие командировочные, между ними возникали пьяные разборки, выплескивались на улицу и пугали ораву кошек, которых подкармливала мать Лены.
С крыши раздался стук.
Пронькин пожал плечами.
— Ну да, крышу латаем. Течет, зараза, сама знаешь, как это плохо. Вообще весь дом надо переделывать. Иногда просыпаюсь, как в склепе: узко, тесно, вонюче.
Зачем он все это рассказывает? Надеется, что пожалеет? Так ведь ей абсолютно фиолетово.
— Хочу всё поменять, — продолжил делиться планами Пронькин. — Пристрой сделаю, воду проведу, на месте беседки бар открою.
Алсу хранила вежливое молчание. Надеялась, что он быстро выговорится, и она, попрощавшись, срулит. А он все чаще оглядывался по сторонам, будто кого-то опасался. Вдруг он вдернул ее за руку во двор, прикрыл калитку. Голос его стал тихим, тревожным:
— Хотел предупредить. Вас разыскивают люди Романа.
— Так вроде уже нашли, — высказалась Алсу.
Словно не услышав, Пронькин продолжил говорить таинственным голосом:
— Роман Николаевич, говорят, пропал. Ребята, говорят, всю страну перетряхнули, наизнанку, говорят, всё вывернули.
— Мне-то что? — отозвалась деланно равнодушно.
— Так ведь последний раз его видели в вашем доме. А потом была гроза, которая и на грозу-то не похожа…Ваших рук дело?
— Потише с обвинениями.
— Вы же сейчас гостите у Вениамина Петровича?
«Как быстро расходятся сплетни!»
— Я ребят туда отправил. Так что ждите гостей.
Зря, конечно, Алсу надеялась, что их оставят в покое.
