— Ну вообще-то я не в курсе.
— Конечно, — взвилась Роза Викторовна. — Вылупилась на меня, будто я привидение. Тема реферата: «Ориентация по-новому собственного 'Я».
— Что это значит? — зависла Алсу.
— Генеральный прогон к выпускным экзаменам.
Роза Викторовна достала из кармана салфетку, осторожно промокнула кончики губ, словно только что откушала весьма щедрый полумесяц арбуза, отпила воды из стакана, затем снова принялась писать на доске даты наполеоновских сражений, предполагая, что без них невозможно будет разобраться в событиях великой книги.
— Полный произвол, — сообщила Алсу, бросив взгляд на Лену, которая в ответ лишь качнула головой и, как курица лапой, поскребла коленки согнутыми пальчиками. Сработало? Вот он. Переломный момент! Это, кажется, та, прежняя Лена, неприхотливая, туповатая, недалекая. Облокотившись на спинку стула, покачивалась туда-сюда, смотрела через окно на площадь, жевала жвачку, выдувала пузыри. Облако резинки стремилось вширь, достигнув кончика носа, лопалось запахом мяты и сахара, брызгалось слюной.
Парфенов по-прежнему был погружен в музыку, порой гелевой ручкой изучал царапины на столешнице, иногда теребил край толстовки, скручивая её валиком.
— Костя? — повернулась спиной к доске учительница. — Забыла сказать, директор просил Вениамина Петровича назначить ему встречу.
— Хорошо, — откликнулся Костя.
И тут прозвенел звонок.
— Тайм-аут окончен, — вскочил Парфенов. — Костян, пошли прошвырнемся.
— А мы? — мило улыбнулась ему Алсу и, ища поддержки, обернулась к Лене.
— Лен, скажи, мы же договаривались.
— С ума сошла! — вспыхнула Лена. — По мозгам хочешь получить? Кто они и кто мы.
Алсу смотрела со смутным беспокойством, — неужели получилось? В принципе, почему не должно было? Янотаки колдовал в спокойной обстановке. Все чинно и мирно.
— Пошли за грибами? — еще раз проверяя память подруги, предложила Алсу.
Лена вдруг схватилась за голову, словно ее преследовала чудовищная боль. Взгляд Алсу упал на ее руки со вздувшимися венами, на выступившую продольную рану на шее, будто по ней полоснули ножом.
— Что это? — потянулась дотронуться.
— Ты чего пристала? — отшатнулась Лена. В её взгляде было столько боли и ужаса, словно увидела гору трупов, скрючившихся посреди класса.
— Что-то случилось? — затрясла Алсу подругу, замахала руками. Реально испугалась, что Лена сейчас окунется во тьму и уплывет в неведомую даль, — Да очнись же ты! — рявкнула так, словно ухнула топором по бревну. Все сильнее и сильнее на руках Лены проступали вены, похожие на нити рыбацкой сети. — С тобой все хорошо?
— Ты кто? — Лена схватилась за горло, крепко сжала, пытаясь подавить вырывающиеся оттуда хрипящие звуки. — Не здесь.
— Что?
— Не здесь, — повторила Лена. — Они украли молоко, отнесите его маме.
Алсу увидела, что она указывала на мусорное ведро, переполненное мятой бумагой, огрызками яблок.
— Умоляю. — Лена вцепилась в руку Алсу, чтобы перешагнуть через парту. Потом зажмурилась, закашлялась так сильно, что больше не смогла произнести ни слова.
— Тебя проводить до дома? — предложила Алсу.
Лена кивнула.
Алсу взяла ее за руку, удивилась, какими холодными были её тонкие пальчики. Провела по тыльной стороне ладони, почувствовала длинные жесткие борозды, делящие руки на фрагменты. Лена словно была тут, и одновременно ее тут не было. Какая-то ее часть присутствовала в зыбком неведомом пространстве, другая сотрясалась, дрожала, как будто вот-вот разорвётся на кусочки. Важно было, чтоб все части воссоединились, превратились в добрую, приветливую Лену.
Алсу подхватила рюкзак, Ленину сумку, а ее саму взяла за руку и как ребенка повела из класса. За спиной многозначительно покашливал Парфенов, отпускал шуточки.
— Эй вы, растрепши, куда намылились? — Под общий хохот одноклассников Парфе грохотал на весь коридор. — В кино пойдем? Про любовь.
Алсу с огромным усилием сдерживаясь, чтобы не заорать, обернулась. У всех и даже у Кости в глазах стоял смех. Он тер лоб, часто моргал, словно стряхивал с ресниц налипшие песчинки и выжимал из себя черные слова в их адрес. Алсу даже не вникала. Нельзя вникать, нельзя гуглить, нельзя реагировать. Неужели действительно та записка предназначалась ей, или Янотаки случайно зацепил Костю? Нет, такого не может быть! Янотаки — профессиональный Ёкки. Это скорее последствия удара зеленого луча. О боже, лучше бы человек в черном попал в нее! По идее, все правильно, у их отношений не было будущего, и она же это знала, но почему так больно?
Лена осторожно передвигала ногами, лепеча что-то непонятное.
— Что? Что? — постоянно переспрашивала Алсу и старалась припомнить дом, куда надо было проводить подругу.
— Ну так как насчёт кино? — вдруг появился перед ними Парфенов, как черт из табакерки.
— Давай лучше за грибами, — улыбнулась Алсу.
— С ума сошла? Какие грибы? Ненавижу грибы… а хотя давай, на грибы я ещё не спорил.
И вновь за спиной рванул раскатистый хохот. Неужели поспорил со всем классом?
