— Ты нам не груби, — предупредил начальник полиции и развел руками. — Мы все при исполнении. Из центра пришел приказ — принять тебя по всей форме. Не, Петрович, мы, конечно, все тебя уважаем. Но против фактов не попрешь.
Возможно, Вениамину Петровичу стоило успокоиться и хорошо подумать, но умопомрачительные обвинения выбивали из колеи разумного осмысления. Он, конечно, привык к причудливым закорючкам судьбы, которые росли, как изморозь на стекле, но там он хоть понимал за что и как? А сейчас просто был растоптан обстоятельствами.
Начальник полиции листал кадры на планшете: Вениамин Петрович позировал на фоне разбитой стены, с электропилой — у поваленных деревьев городского парка, с зажигалкой — у годового запаса сена своей же фермы, даже полицейскому участку досталось: Петрович с баллончиком краски в руках красовался на фоне непристойного граффити.
— Еще показывать? — устал крутить Кропусов. — Из-за тебя главу района увезли в больничку.
— А с ним что делал? Я ж его так люблю.
— М-да, — крякнул Кропусов. — В реанимации с сердечным приступом. Тебя, блин, уже по первому каналу показали, в сводке происшествий.
— Да не я это! — заорал Вениамин Петрович.
— Ладно, — вдруг миролюбиво согласился начальник полиции. — Давай проедем в отделение, там разберемся.
— Да у меня куча дел.
— Дел у тебя действительно куча. В моей практике такое впервые. А люди все несут и несут заявления. Похоже, сейчас на тебя повесят и пропавшие трусы, и оторванные обои. Сам понимаешь, мы обязаны реагировать. На Росомаху не надейся, он уже у нас.
Вениамин Петрович рухнул на бордюр, который еще недавно сам красил белой краской. Он скинул тапочки и долго вытряхивал из них невидимую пыль и несуществующий мусор, потом понял, что чувствует себя без них неуютно и странно. Общаться ни с кем не хотелось, хотелось зайти в дом, затопить сауну. И может быть, позвать сына, поболтать за жизнь. И пусть бы в эту ночь ему приснились воздушные шары в небе, очень похожие на огромные мандарины. Все небо в мандаринах, как бесконечное небесное плодоносящее дерево.
Так и сел в машину в домашних тапочках и уехал.
Когда все машины отчалили, Болт с Верзилой вновь появились в зале. С одной стороны, радовались, что приехали не за ними, а с другой — не понимали, что делать дальше. Навряд ли эта мартышка теперь тронется.
Фотки в интернете были четкими, яркими и атмосферными, как будто сделаны профессионалом. В кадр попали астры со снежными шапками, ветка с последним яблоком, автобусная остановка, колодец. И везде — Вениамин Петрович, гордый и счастливый на фоне памятника, забора, автобуса и много чего другого — но всего разбитого и покалеченного.
— Кажется, его замечательно подставили, — сделал вывод Янотаки. — Надо с этим разобраться.
— Вот и разберись, — предложила Королева.
— Ваше Величество, по прибытии обязательно. — Янотаки склонился перед Королевой в уважительном поклоне, а затем обернулся к Болту с Верзилой. — Мужики! Я надеюсь, что вы позаботитесь о моих девочках.
— Да без проблем! — Верзила ударил кулаком себя в грудь.
— Надеюсь, вам не надо говорить, что если им будет плохо, я заставлю умирать вас десять раз. — Янотаки усмехнулся той улыбкой, которая кроме расправы ничего не сулила.
— Я же сказал, что все поняли, — огрызнулся Болт.
Когда Янотаки пропал, Болт предложил свою версию.
— Фотомонтаж, — подсказал он. — Мы часто так делаем. Сначала загружаем компромат, а потом кидаем опровержение, извинения, но фотки уже пошли гулять по интернету, делать свое черное дело.
— Так это вы? — обернулась Алсу к Болту.
— Нет, не наша работа. Нам с фига сейчас ссориться с вами и Петровичем? Нам надо найти Романыча.
Алсу довольно улыбнулась и оставила под одной из фотографий комментарий — «все неправда». Ее тут же забанили.
Однако! Алсу пришлось признать, что все крайне серьезно. Жаль, но ожидать, что все само рассосется и успокоится, не стоило. Было немного грустно, что без настоящего чуда эту ситуацию не разрулить.
Подкатило такси, громко хлопнула металлическая дверь ворот. И потом, напугав всех, во дворе появился Вениамин Петрович — со знакомой икринкой в глазах, взъерошенными волосами. Он тихонько постучал в панорамное окно, засмеялся своим заливистым счастливым смехом и махнул рукой, приглашая выйти на улицу и насладиться снегом. И даже чуть подпрыгнул, как ребенок.
За последние часы снег ровным слоем усыпал землю, лег пушистым ковром на припаркованную во дворе машину, обледеневшие цветы петуньи. Наступила настоящая зима. Именно такой ее помнила Королева Маргарита — снежную, морозную и немного чудесную. Скоро не останется никаких воспоминаний о ноябрьской слякоти: тротуары под толстым слоем снега будут отдыхать до весны, деревья корявыми коготками будут щекотать темное небо, чтобы оно иногда отвечало солнечной улыбкой.
Все бросились на улицу. А Вениамин Петрович уже катал по лужайке снежный ком, чтобы слепить снежную бабу в аляповатом сарафане из листьев и травы. Потом сорвал красную застывшую розу на изящном стебле с задубевшими на нем лепестками.
