— Мадам, это вам! — протянул Королеве. Ну прямо сама галантность! — Ой, не смотрите на меня как на чудовище или привидение. Я же богатый, я откупился.
И вновь по всей округе пронесся его замечательный заразительный хохот, в котором Алсу услышала смех Кости. У неё с жалось сердце.
Королева едва заметно улыбнулась, присела на скамейку, которая вплотную примыкала к стене дома. Снежинки падали на ее длинные волосы, черные ресницы. Алсу грустно всматривалась в Вениамина Петровича, даже голову склонила набок, как будто пыталась в нем, в его облике и поведении найти ответ на тревожный вопрос, почему Костя стал её наваждением. Села рядом с матерью, лихорадочно стала завязывать шнурки, пальцы предательски дрожали. И зачем она обулась в кроссовки, ведь на улице холодно и скользко.
Вениамин Петрович уже катал третий ком, оставляя после себя голую черную целину. Алсу наконец справилась со шнурками, ступила на лужайку, желая примкнуть к игре. И ошарашенно уставилась на его лаковые ботинки — ведь она точно помнила, что он ушел в тапочках. Как-то это странно, словно взял с собой сменную обувь или сходил в гардеробную переодеться.
И тут Алсу пришла леденящая мысль, что это не Вениамин Петрович. Это та самая его уникальная копия, которую они видели с Костей в лесу. Но ведь она пропала. А может, и не пропала, может его двойника подзарядили и теперь он вот тут — играет в снежки. Алсу закрыла глаза, словно попыталась отключить причуды воображения. Она слишком хорошо понимала всю абсурдность ситуации. Ждала, что подобное может случиться, но, когда это произошло, по-настоящему испугалась. Вот только зачем копья ломать, есть же способ проверить: по весу и запаху.
По снегу пошла за Вениамином Петровичем, глубина его следа чуть больше, чем у нее, оно и понятно. Он тяжелее ее как минимум килограммом на тридцать. И пахло от него лавандой с примесью свежего морозного воздуха.
Алсу печально вздохнула. С одной стороны, понимала, что могла ошибиться в своих выводах. С другой, знала: какой бы сумасшедшей ситуация не выглядела, подобное вполне возможно. Сложно, конечно, в это поверить и сложно понять, чему доверять больше: собственной нервозности или здравому смыслу. Чего она так перевозбудилась из-за этих тапок? Ну прям смешно! Отругала себя и постаралась переключиться на хорошее праздничное настроение.
Быстро скатала ком снега, осторожно обтесала излишки, убрала прилипшие листья. Словно нанося макияж, прилепила круглый нос, надбровные дуги, губы. Губы получились особенно хорошо, чуть припухлые, выразительные. На них достаточно было нанести розовой краски, чтобы они ожили улыбкой.
Почему-то вспомнились детские игры с отцом. Пусть и не каждый год, но они выходили на поверхность и позволяли себе насладиться простой семейной жизнью.
Позвала маму присоединиться.
Королева фотографировала и тут же постила в интернете, читала новости, отвечала на комментарии. Немного кривоватый снеговик, на фоне которого контрастно смотрелся Вениамин Петрович, вызвал кучу негативных эмоций у пользователей соцсетей.
А в доме, за окнами, томились Верзила с Болтом и мысленно проклинали всех на свете. Аренда вертолета стоила безумных денег, а они уже второй раз откладывали вылет.
О том, что где-то в глубине дома находятся Верзила и Болт, все как-то забыли. Алсу с матерью вернулись в прекрасном настроении. Алсу уже предвкушала, что сейчас приготовит себе горячего шоколада, тонкий аромат еще не существующего напитка уже будоражил её воображение. Она испугалась, когда в полумраке зала заметила две фигуры. А они просто сидели за столом, тепло одетые, словно пытались растаять.
Да уж, выдался реально сумасшедший день. Алсу вообще не помнила, что на свете существуют какие-то обещания — хоть важные, хоть неважные. Голова шла кругом — в ней, как на карусели, кружились люди и события: школа, Лена, Костя, Вениамин Петрович, возможность избавиться от голомаркера…
С голомаркером у Алсу были сложные отношения. За последнее время изрядно с ним настрадалась. Мало того, что он болезненно вжился в ее плечо, так еще иногда издавал писклявый звук и слегка пощипывал, когда она принимала душ. Стоило только расслабиться и потерять бдительность, как сразу вылезала его подлая натура. Он негативно реагировал на магнитные рамки и вышки сотовой связи. Казалось, что от его реакции все внутренности Алсу сбивались в кучу, и это было довольно болезненно, хоть башкой об стенку бейся. Вот и сейчас, увидев Верзилу с Болтом, Алсу невольно вспомнила о голомаркере, прикусила губу, чтобы не броситься вымаливать у них помощи.
Вениамин Петрович зашел в дом какой-то вялый, видимо, переполненный единственным желанием перевести дух. Похоже, снеговик окончательно выбил его из колеи. Громко позвал Марью Васильевну, она не откликнулась.
— Зараза! — не стесняясь, выругался он. — Я тоже, между прочим, могу иметь дурное настроение.
Но Марья Васильевна так и не явилась, видимо, обиделась настолько, что боялась своим гневом и печалью обрушить дом.
