Постепенно Акумуляр-317 сдулся до естественных размеров. Теперь для восстановления ему придется провести на четвертом уровне озера как минимум неделю. Ах, как жаль! Значит, еще неделю он не увидит свою 999-ю. Не открывая глаз, он опустился на мягкое дно. Кругом заработали засовы, замки, двери, крышки. Единственная на все королевство «Барокамера восстановления» захлопнулась. Мёртвой хваткой металлические клешни схватили 317-го за руки, ноги, подбородок, стали выдавливать из тела остатки отрэнергии, его доили, словно земную тлю, жестко и бесцеремонно.
— Тебе повезло, тебе повезло, — механическим голосом бурчала Барокамера. — Мне вот интересно, за что тебе такие блага от Принцессы? Влюбилась?
— Больно, — жаловался 317-ый.
— Я не понимаю, на что ты надеялся? — Металлические клешни болезненно дернули голову. — Не стони, не пожалею. Я машина. Очень умная, образованная машина. Во мне нет жалости, только программа, которая настроена на спасение. Я столько вложила в тебя сил, больше матери: она родила тебя всего один раз, а я возрождаю тебя в пятый. В конце концов, мне не жалко будет тебя угробить.
— Умоляю, пощади! — Голос 317-го был переполнен страданием, он с трудом сдерживался, чтобы не заорать. Но орать нельзя. Кругом расположены капсулы с младенцами.
Но затем его окружило невероятное блаженство. Да! Это здорово! Это прекрасно! Он окунулся в сон, в тот сон, который готов смотреть сутками напролет.
— Я пришла!
— Тише, — зашептал он ей. — Я вижу, что ты пришла! Дай я прикоснусь к тебе, какая у тебя тонкая шея, сладкие губы.
— Я честная и порядочная 999-ая, — в ответ игриво хихикнула девушка.
— Мы в капсуле. И ты можешь меня поцеловать.
— Ты жив…ты жив…а я уже не надеялась тебя увидеть. Какое счастье! Где ты был?
— Я был на собрании у поэтов-драконов.
— Точно рехнулся, — встряла в разговор Барокамера. — Я говорила: любовь до добра не доведет. Никого не доводит и вас не доведет.
— Как же ты права, — ответила 999-ая Барокамере и сильнее прижалась к 317-ому.
— Что! — замигала лампочками Барокамера. — Ты снова со мной согласна? Вот ведь хитрованка. Знаешь, как меня взять, процесс несогласия только подогревает мое нагнетание, а процесс согласия расфокусирует моё ритмическое противодействие. Ой. Я начинаю заговариваться. Ладно, целуйтесь. Но недолго. Через сорок семь плагов (секунд) начинаю процесс крипы (восстановления).
Ни говоря ни слова, 317-ый сжал подругу в объятиях, а она из последних сил сдерживалась, чтобы не расплакаться. Не понятно, что давалось труднее: насладиться сорока семью плагами (секундами) счастья, запомнить сон, наполниться теплом их тел, или порадоваться своему возращению домой. Но даже если это просто сон, 317-ый был благодарен Принцессе Алсу, своей матери Монрико, небесной 999-ой за этот краткий миг счастья и надежды.
Глава 30
Исцеление
Алсу тем временем, сверившись с какой-то надписью на столбе, двинулась по узкой тропе вверх по склону.
Таких столбов было великое множество: на указателях значились таблички: «Крувазье», «Растрепша», «Волга», «Серый камень»…
Алсу выбрала «Три тополя».
По длинной дуге вышла на ровную площадку. И вот перед ними появился яркий город, словно кто-то отдернул цветную штору, а за ней оказались декорации. Они шли вдоль невысоких белых домиков. Круглые окна, плоские крыши с верандами и цветами. К двери каждого дома вел мостик через ручей. Перила мостиков напоминали горные рельефы. Вершины торчали коготками, которые были словно специально предназначены для того, чтобы оставить на них тоску, боль, обиду и не загрязнять дом. В дом надо заносить только доброе: радость, любовь, благополучие.
Лена вдруг забыла, что она голодная и уставшая. Она ошалела от того, что по-настоящему попала в чужую страну, слушала чужую речь. Вокруг города. Вокруг города возвышалась, похожая на могучую скалу, каменная стена. Вдруг она шевельнулась и поднялась. Это был динозавр с гребенчатой спиной, заросшей высоким ельником. Динозавр тряхнул лапами, широко, со свистом зевнул, повернулся на другой бок. Была отчетливо видна его мятая, грубая кожа, трещины, рубцы, в которых угнездилась молодая трава.
Лена застыла от ужаса и восторга. Она уставилась на каменную кручу и не могла поверить собственным глазам.
Алсу стремительно мчалась среди деревьев, янтарных в лучах солнца. Глянула на небо. За большим диском по кругу двигалось только четыре шара. Значит, времени без одного Пять, время озера Нети второго уровня.
— Ты где? — крикнула в небо.
Никто не отозвался.
И тут Алсу заметила, что Лена пропала. Едва сдержалась, чтобы не заорать. Выдохнула звериный гнев. На лице огромные глаза, маленький, плотно сжатый ротик. Пришлось возвращаться, а это почти полпути до выхода.
Теперь она крепко держала Лену за руку.
— Куда ты торопишься? — хныкала Лена и постоянно оглядывалась.
— У нас мало времени.
