Зимник оказался промёрзшим бревенчатым домишкой посреди леса. Кома сам отгородил уголок с топчаном для женщин. Растопил в котелке снег и принёс им тёплой воды. Помог перетряхнуть старые тюфяки. После он подозвал Гленну и тихо попросил её спать в одежде. Она и не собиралась раздеваться, находясь в одном доме со столькими мужчинами, но его слова обеспокоило женщину. Хотя она постаралась не подавать виду. Мужчины разлеглись на оставшихся тюфяках, потушили свет, и вскоре дом наполнился храпящими и свистящими звуками. Утомлённая тяжёлой дорогой, Даниэла быстро погрузилась в сон. Гленна же долго не могла сомкнуть глаз, а когда всё-таки начала засыпать, то почувствовала потребность выйти на улицу. В полутьме у самой двери она споткнулась обо что-то мягкое и непременно расшибла себе лоб, если бы её не подхватили.
– И куда вы собрались, госпожа посреди ночи, ― хриплым со сна голосом поинтересовался Кома.
Гленна замерла, но постаралась ответить как можно сдержаннее.
– Мне нужно прогуляться.
– Ночью в лесу, зимой? ― в голосе мужчины читалась насмешка.
– Вы всё верно поняли.
Она попробовала отстраниться. Её приводили в смятение и близость мужчины, и исходящий от него запах костра вперемешку с потом. Он помог ей подняться и вышел вслед за Гленной на улицу. Луна освещала поляну перед домиком. Осмотревшись, леди пошла в сторону густых кустов, припорошённых снегом.
– Я вас провожу.
– Не думаю, что это будет уместно, ― обернулась женщина и наткнулась на непонимающий взгляд. А следом Кома, видимо, поняв причину ночной прогулки, усмехнулся.
– Я не буду за вами подглядывать, но вокруг бродят волки и кабаны. Не хотелось бы, чтобы вы стали их поздним ужином. Лучше всего вон там, у той стены. И снега поменьше.
Смущённая, Гленна всё же двинулась в указанном направлении. Обернувшись, она увидела, как мужчина повернулся к ней спиной и даже зажал уши.
Покончив со всем, она расправила юбки. В дом не хотелось возвращаться ― слишком пыльно и шумно там было. Словно читая её мысли, Кома спросил:
– Вы хотите постоять снаружи?
– Да, немного… Ох, простите ― вы, должно быть, хотите спать. Тогда…
– Я тоже постою.
Небо казалось необычайно чёрным, и Путевая звезда светила ярче всех, указывая дорогу на север. Тёмный лес, подсвеченный лунным светом и искрящимся снегом, нисколько не пугал Гленну ― наоборот, он зачаровывал.
– Здесь так… мирно.
Её сопровождающий издал смешок.
– Это обманчиво ― зимний лес таит в себе множество опасностей.
– Но вы их не боитесь?
– Отчего же? Боюсь. Как всякий человек, наделённый толикой разума. Но я знаю, куда нужно смотреть, чтобы не попасть в беду.
– Поэтому вы спали у порога, ― усмехнулась она. Вряд ли у остальных не нашлось место, куда положить командира отряда.
– Я привык спать на голой земле. К тому же так слышно, что твориться снаружи. О неприятностях лучше знать заранее.
– Нам что-то угрожает?
– В этих местах видели разбойников, ― теперь стала ясна просьба спать в одежде. Словно спохватившись, Кома добавил: ― Нам ничего не угрожает, но предосторожность не помешает.
Гленна хмыкнул.
– Первые слова противоречат вторым, ― она повернулась и посмотрела прямо. ― Если что-то случиться, как лучше поступить?
Он молчал недолго, но Гленна чувствовала на себе его внимательный взгляд.
– Оставьте это нам.
Она не сдержала смех.
– Никогда не помешает знать заранее, как себя вести.
Ей показалось, что мужчина усмехнулся.
– Вы навряд ли сможете что-либо поделать с обезумевшими от голода и крови мужчинами. Можете попробовать продать свою жизнь подороже, но я надеюсь, это не потребуется. Хотя лучше не сопротивляйтесь.
Гленна обхватила себя руками. По спине прошла дрожь.
– Разумный совет.
– Я вас напугал.
– Вы сказали правду. Но иной раз действительно лучше… подороже продать свою жизнь.
Кома хмыкнул, но не стал продолжать разговор.
В темноте сложно было разглядеть его лицо. Особенно когда собеседник так основательно зарос. Он был не так-то прост. Кеке назвал его братом. А самого южанина братом звал, что Оскольд, что герцог. Значит ли это, что Кома – брат герцогу? Только если у всех них были разные матери. Или отцы. Кем были их родители: любвеобильный отец или блудливая мать?
Ко всему прочему, можно скрыть лицо, сменить платье, отрастить бороду или побриться, но манеру говорить, держаться скрыть куда сложнее. Кома походил на тех воинов, что после долгого похода возвращались домой – воспитание было при них, но изрядно поистрепалось. Он обращался к ней, как должен простолюдин обращаться к леди. При этом ход их короткого разговора вёл непринуждённо, без ругани. Правильно строил предложения и использовал слова. Простой воин с дороги или охотник не будет держаться с леди как с равной. Он её принизил или, наоборот, возвысил себя? Интересные у герцога родственники.
.