Всё ещё держа младенца на руках, жрец обошёл алтарь и поднял его на вытянутых руках, словно показывая богам. Так и стоял несколько минут, после чего передал мальчика герцогу и жестом подозвал служку, стоявшего в стороне. Тот подскочил и протянул загодя приготовленную чашу.
Герцог положил мальчика на алтарь и развернул пелёнки. Он тут же задрыгал пухленькими ножками и ручками и улыбнулся, показывая всем несколько первых зубов. Слава жаровням, но всё же не стоило в такой холод тащить ребёнка в нетопленный храм.
– Поздно принесли, – проворчал жрец, но наткнувшись на холодный взгляд герцога, продолжил. – Положите свои руки на ребёнка.
Эрия так и сделала. Живот мальчика был мягким, гладким и тёплым. А вот рука, накрывшая её ладонь, обжигающе горячей. И вновь в ней поднялся гнев, да такой, что впору самой в прорубь нырнуть. И в голове стали всплывать мысли, которые до того были задвинуты в самый дальний уголок разума. Как же она ненавидела герцога. За всё, что он сделал. Не только за близких, но и за Брейсвик, в котором погибли все. И за Райрат, где из виноватых только идиоты, обидевшие дочку хозяина постоялова двора.
Что за Райрат?!
Эрия вздрогнула, когда жрец повторил свой вопрос.
– Признаёте этого ребёнка? Обязуетесь заботиться, поддерживать и воспитывать, пока он сам не будет готов выйти в мир?
– Да, – хрипло ответила Эрия.
Спустя минуту своё «Да» сказал и герцог. На их руки из чаши пролилась вода, скрепляя клятву.
– Повторяйте за мной, – сказал жрец и заговорил на илларете.
Эрия старательно повторяла слова, не особо понимая их смысла. Её голосу вторил голос герцога, а внутри всё поднималась и поднималась ярость. Она огненной волной прошлась от сердца к желудку, гнала кровь по венам и затмевала голос разума.
– Нарекаю тебя Наганом. Это твоё имя от этого дня и до смертного часа, – низким осипшим голосом сказал герцог.
– Всё. Теперь его судьба – ваша забота. Не потратьте её даром, – закончил жрец, и в то же мгновение герцог отнял руку, словно ему было неприятно.
Ребёнка забрала Глаша. Она заботливо укутала его и положила в большую корзинку к своему сыну, который приветливо гукнул собрату. А Эрия всё стояла, сжимая ладонь, и никак не могла понять, откуда же так внезапно воспылала такой огненной яростью. Он стоял спиной, сгорбившись и тяжело дыша. Подскочившая Аника обняла его за плечи и что-то зашептала. Подошедший Румп помог ей вывести герцога на улицу.
Несколько мгновений Эрия так и стояла, а затем бросилась вперёд и схватила за руку Кома.
– Что случилось в Райрате?
Тот приподнял брови и недовольно поморщился.
– Неважно, леди.
– Важно, – настояла девушка. – Отвечай!
Кома стряхнул её руку и тихо прорычал:
– Вы леди и так братца изводите, неужто думаете, что я вложу в вашу нежную ручку ещё и это оружие? Если в вашем сердце нет милосердия, то хотя бы отыщите в нём благоразумие.
И быстро вышел из храма, уводя Гленну. Ну уж нет, так просто она это не оставит. Следующей её жертвой стал Оскольд, но тот отшутился и развёл руками.
– Какой такой Райрат? Не знаю такого места.
А глаза его опасно сверкали.
Что-то случилось в храме между ними. Что-то опасное, что-то новое. Эрия топнула ножкой, но, кажется, этого никто не заметил. Кома и Гленна отошли в сторону и о чём-то тихо переговаривались. Женщина смущалась, но бросала на своего собеседника осторожные доверчивые взгляды. Оскольд, Даниэлла и Глаша с детьми отошли к ограде и радостно улюлюкали над корзинкой. Герцога и Аники нигде не было.
– Зачем тебе знать про Райрат? – спросил сухой голос Румпа.
Старик стоял совсем рядом. Он смотрел своими поблёкшими умными глазами, казалось, заглядывая в самую душу.
– Потому что это важно.
– Почему?
Вот заладили, почему, да зачем.
– От этого зависит… Я не знаю, но, мне кажется, это важно, – и поспешно добавила. – Очень важно!
Румп поджал губы, осмотрел Эрию от макушки до пят, словно видел впервые и указл на выложенную камнем и очищенную от снега тропинку.
– Тогда идём, девочка. Я расскажу тебе про Райрат.
Натужно скрипели деревья, а ветер носил снежинки между старых надгробий. Погост не наводил ужас, а скорее успокаивал. Занимательное место для прогулки. Они долго молчали, пока храм не скрылся за ветвями. Голос мага звучал сухо, но ясно.