Альгар поднялся и уже направился к двери, когда Айне сжалилась над ним:
– Через пару дней ты получишь послание, которое многое изменит. Или не изменит.
Альгар замер и не оборачиваясь спросил:
– На благо или что дурное?
– Кому дурное, кому благо, а кому судьба.
Когда Айне осталась одна, то немедля раскинула карты. Уже для себя, но выпавший веер судьбы показал, что вариантов сотни и какой из них будет верный так просто не понять. Она плохо разбиралась в магии северного материка и ещё хуже в их богах, но одно она знала точно: судьба не пустой звук, когда её за хвост держат древние клятвы и ещё более древние существа.
Эрия падала. Каменная кладка неслась мимо. Там, внизу её уже ждали. Кто-то старый, кто-то злой. Эта злость питала и её саму. Разом вспомнили и сестра, которая слишком рано повзрослела, и маленький братец, отец совсем недавно впервые посадил его на пони, и мама, что пела на ночь колыбельные Старой земли. Это были древние песни, непонятные, но напоминали, откуда все они родом.
Жгучая ненависть сковала Эрию. Дай волю – и она тут же бросится на своего врага. Как тогда. Только в этот раз герцог не даст ей шанса.
Дура! Надо было вонзить тот проклятый кинжал по самую рукоять, да и дело с концом.
Падение замедлилось, и Эрия почувствовала, как упала на что-то мягкое и холодное. В мгновение исчезли стены, а вокруг поднялись прямо из земли деревья. Они росли, пока не закрыли своими широкими кронами небо. Она лежала на траве, прохладной после утренней росы, а прямо перед ней вглубь леса тянулась тропинка, посыпанная жёлтым песком. Видимо, её приглашают пройтись по ней.
Песок приятно холодил босые ступни. Вокруг разносилось пение птиц, а листву шевелил лёгкий ветерок.
Где-то впереди девушка пела залихватскую песню. Ей вторил какой-то струнный инструмент и флейта. Эрия прибавила шаг, пока деревья не расступились и она не вышла на широкую поляну, на которой вокруг костра выплясывала девушка. Её тёмные волосы разметались по плечам, глаза горели, а рубаха, единственное, что на ней было, оказалась задрана выше колен. Она танцевала, раскидывая руки и смеясь.
На каком-то инструменте, похожем на лютню, играл мальчик. Совсем молодой, со светлой шевелюрой и россыпью веснушек. Рядом на поваленом стволе сидел мужчина постарше в мантии ордена Муаров. Алая кайма, казалось,, горела в свете костра. Он приложил к губам флейту и качал головой в такт музыки. И вместе с ними был… Эрия отступила, опасаясь, что её заметят. Герцог сидел и хлопал в ладоши. Он улыбался, так искренне. И смеялся!
– Альг, иди ко мне! – воскликнула девушка, протягивая к нему руки. – Потанцуй со мной.
Герцог всё так же широко улыбаясь, покачал головой:
– Аника, ты же знаешь, я плохо танцую. Мне медведь на ногу наступил.
Светловолосый парнишка звонко рассмеялся и пробасил внезапно низким голосом:
– Я тут ни при чём, братец. Иди!
– Верно Бажен говорит, – улыбнулась женщина, и, подскочив, увлекла герцога в танец.
Они кружили вокруг костра, словно никого, кроме, них не было.
– И ничего тебе медведь не оттоптал, братец, – воскликнула она, и здесь Эрию словно молния поразила.
Она знала эту девушку… нет, старуху! Сестра герцога. Аника. Нет, не сестра. Они совсем не похожи, да и возраст…
– Он не всегда был угрюмым, твой кровавый герцог, – раздался голос над самым ухом.
Эрия резко обернулась. Рядом с ней стояла Айне, и её глубокие, тёмные глаза смотрели настойчиво.
– Это сон?
– Воспоминание. Общая память о тех деньках, когда они были молоды и не знали тех трудностей и горестей, что их гложут теперь. Посмотри, они танцуют, смеются, и Альг не кажется таким уж ужасным. Да он никогда им и не был. Всё пытался убежать от проблем, как это делают дети. А тот паренёк – светленький – Бажен, муж Глафиры. Хороший малый. Он ещё совсем медвежонок, не далее чем месяц, как покинул отчий дом. И рядом Румп. Маг, презревший свои клятвы, бросивший ученика. Даже он увидел в Альге нечто большее, чем просто злость.
– Зачем вы мне это показываете?
Айне качнула головой, отчего бусинке в её волосах тихо застучали друг о дружку.
– Ты делишь мир на белое и чёрное. Но мир не может быть только таким или таким. Он и белый, и чёрный. Вот он танцует у костра, потом спасал невиновных, два месяца назад казнил невиновных. Что будет завтра?
– Откуда мне знать? Сожжёт Ларек дотла?