— С чего вы решили, что я сбежала? — я подобрала самый вежливый тон, на который была способна после бессонной ночи.
— Руми Латер, после инцидента произошедшего в конце лета, только слепоглухо-немой не знает о том, что вы сделали, и как это на вас отразилось, — его голос звучал спокойно, без издевки. В то время, как губы произносили поистине пугающие слова, отдающиеся у меня в голове эхом приговора.
— Что? Все знают? — я бросила короткий взгляд на Мальта. Он ведь совсем не удивился, что я стала старше. Знал, что я помогала солнечному Стражу. Имел излишнюю осведомленность о многих аспектах моего пребывания в приюте, за что, кстати, был почти вписан мной в список подозрительных личностей.
— Ваша история больше месяца освещалась во всех газетах. Кое-что и до столицы дошло. Еще бы — скандал! На территории города орудует банда темных магов, — холодно усмехнулся он. — История в лучших традициях Инквизиции.
Мне стало неуютно.
— Звучит так, будто вы хотите сказать, что Обитель имеет какое-то отношение к той трагедии.
Мне не нравилось думать, что Страж Клоу мог быть как-то причастен к произошедшему.
— Я бы не рискнул произносить столь опасные слова в присутствии верной хранительницы Света. Впрочем, учитывая минувшие события, к вам эти эпитеты более не относятся. Так что да, именно это я и хочу сказать.
Я уже собиралась что-то возразить, но за окном мелькнула знакомая дубовая дверь приюта Милосердия. Самым разумным решением было признано глубокомысленное молчание. Мол, я вас услышала, но не пошли бы вы в Нижние миры со своим мнением.
— Мальт, просыпайся, — толкнула я парня.
Раздался щелчок. Кучер, соскочив с козлов, потянул ручку, открывая мне дверь. Не успела я выйти из экипажа, как на встречу выбежала сестра милосердия:
— Руми Латер! — воскликнула девушка, чуть ли не бросаясь на меня. — Карета! — она ткнула в сторону улицы, по которой удалялась коляска, запряженная одной кобылой.
— Карета? — переспросила я, замерев на спущенной ступеньке.
— Карета с курьером! — мне понадобилось еще несколько секунд, чтобы понять в чем дело. Девушка тем временем успела пояснить: — Который орхидеи привез.
— Проклятье! Что за день-то? — разозлилась я, оборачиваясь на оставшихся в салоне мужчин. Все-таки вовремя проглоченные ругательства сыграли мне на пользу. Терпение — вот высшая добродетель. — Ирум Камден, вы не против, если я еще немного злоупотреблю вашим предложением?
Ответа я ждать не стала, боясь, что мужчина исчерпал лимит терпения к моей персоне.
— Следуйте за тем экипажем, — крикнула я кучеру, залезая обратно в карету.
Дверь мне закрыть не позволили.
От неожиданности я плюхнулась назад на сиденье, узрев в открытом проеме грозную фигуру Стража Клоу.
— Вы что тут устроили, руми Латер? — строго вопросил он, разглядывая мой помятый вид.
Экипаж с курьером уносился прочь, и разделяющие нас секунды грозили перерасти в очередную седмицу моего неведенья. Решение следовало принимать быстро.
— С вами, Страж Клоу, у меня еще состоится серьезный разговор, — угрожающе зыркнула я на мужчину, вставшего между мной и раскрытием тайны загадочных орхидей. — А теперь, либо залазьте к нам, либо отойдите в сторонку и не мешайте.
— К нам? — переспросил он, забираясь вслед за мной. Оглядев остальных присутствующих Страж мгновенно переменился в лице. — Камден?
Блондин хмыкнул, очевидно, выразив тем самым приветствие.
Экипаж двинулся вперед. Отодвинув в сторону шторку, защищающую уставшие глаза от утренних лучей солнца, я успокоилась. Запряженные в карету скакуны с поразительной легкостью догоняли впереди идущую коляску. Впрочем, здесь нечему было удивляться. Лошади, как и сама карета, внутреннее убранство которой утопало в роскоши, принадлежали роду Геригонов, а значит, нам досталось лучшее средство передвижения.
— Ирум Камден, — обратилась я к мужчине, рядом с которым, на том максимально возможном отдалении, что позволяло пространство кареты, сидел мой Страж. — Позвольте представить, это…
— Мы знакомы, — неожиданно перебил меня Имир Клоу.
Его голос стальным лезвием проскользил по моей коже. Волосы на руках встали дыбом. Язык как будто занемел, а губы утратили чувствительность. Я не могла произнести ни слова. Дезориентированная собственным состоянием, я уставилась на своего давнего знакомого. Он чуть виновато отвел глаза в сторону, но объяснять свой поступок не спешил.
Раньше Страж никогда не использовал на мне столь грубую магию без предупреждения. Кажется, только теперь я начала осознавать какова жизнь, лишенная даже того суррогата магии, что я имела.
Он воспользовался заклинанием, чтобы я замолчала?
Конечно же волшба не осталась незамеченной.
— Не слишком ли грубо? — если до этого в голосе ирума Камдена звучало вежливое безразличие с едва заметной долей обоснованного превосходства, то теперь явственно прорезалась ядовитая злоба. — Знать, что руми не имеет ни малейшей возможности освободиться от заклинания молчания и тем не менее использовать его?
