— Самую банальную, — я покрепче вцепилась в руку своего провожатого, всеми силами стараясь не споткнуться и не распластаться на каменной дорожке. Поблескивающие мелкими карминовыми вкраплениями, камушки сливались в кроваво-красные пятна. Во рту ощущался медный вкус. — Полагаю, этот мужчина — курьер из ботанического сада.
— И что же он сделал? — продолжал допытываться аристократ.
— А что делают курьеры из ботанических садов? — я повернулась в его сторону. В голове промелькнул очень смутный образ, молнией пробежавший по позвоночнику и кольнувший острой болью в районе лба. Я подавила вскрик, тесно сомкнув зубы, и сделав глубокий вдох носом. Но кажется, ирум Камден, все же заметил, что со мной что-то не так. Не давая возможности ему ненароком поведать Стражу о моем болезненном состоянии, я принялась разъяснять ситуацию дальше. — Он доставляет в мои палаты белые орхидеи.
— Это нынче преступление? — искренне удивился лорд. Страж рядом хмыкнул.
— Самое опасное, — подтвердила я. — Если знать истинную историю цветов. Вам известно о кланах Ковена? Они до сих пор полностью состоят из особ женского пола, посвятивших свои жизни изучению магии Крови. Но их заслуги не только в исследовании ритуалов, кровопускании и изучении заклинаний Нижних миров. Они — дочери крови и стали, пришедшие к нам с далеких островов на востоке. Их лучшие бойцы — Сестры Крови из одноименного клана. Одни из опаснейших убийц магов в нашем мире. Они наделенные невероятными способностями, главной из которых является блокировка чужой магии. Одна такая Сестра средней руки запросто могла бы разобраться с несколькими магами, не прибегая к заклинаниям.
— Я знаю о Сестрах Крови, — вмешался аристократ. — Мой дядя курирует специальный отряд Императора, направленный на решение этой проблемы. Находясь у него в поместье, мне доводилось изучать материалы об этих подлунных девицах. Но при чем здесь белые орхидеи?
— Очень просто. Еще до основания Империи, и до того, как города начали объединятся под началом магических кланов, у Ковена был свой собственный герб. Догадаетесь какой? Стальной клинок на раскрывшемся бутоне орхидеи. Белая орхидея — непорочная любовь. Клинок — беспристрастный судья. Эти цветы клан Крови присылал своим оппонентам, как предупреждение, что маг подозревается в том, что опозорил себя связью с темной магией. Таким образом, отправляя будущей жертве цветы, Сестры Крови давали возможность заинтересовавшему их заклинателю подготовить доказательства своей невиновности.
— Каким образом?
Перед глазами всколыхнулась кровавя рябь. В ушах усиливался колокольный перезвон. Я продолжала говорить:
— Два способа. Первый — выжить. Второй — очистить себя кровью. — Я с трудом подбирала слова, когда-то вычитанные в Алом Кодексе. — Клинок всех рассудит честно, как и смерть.
Белые лепестки — невиновность? Невинность? Что еще?
Чистота.
Любовь.
Голова кружилась. Я почти не чувствовала собственного тела. Голос ирума Камдена доносился как сквозь вату.
— Это интересная версия, — задумчиво произнес он. — Вы считаете, что клан, давно запрещенный самим Ковеном устроил на вас охоту? Что же такого ужасного вы могли сделать, чтобы не угодить им?
Ответ пронзил сердце ледяно ясностью:
— Не умерла.
И это последнее, что я успела произнести.
***
Когда-то очень давно мой бывший муж завел свой личный цветник из орхидей. А я еще не умела искренне лгать. И очень, очень редко понимала, что происходит вокруг.
— У тебя кто-то есть? — почему-то тогда я задала именно этот глупый вопрос, вместо сотен других правильных, постоянно крутившихся в голове.
Он стоял ко мне спиной, поливая одну из своих белоснежных любимец, которой было позволено стоять в пестром горшочке на подоконнике.
— Конечно. Ты, — его голос был мягким, ласкающим, нежным, затрагивающим каждую струнку потаенных уголков души. К сожалению, в этих самых потаенных уголках люди предпочитали прятать самые темные свои части. И я была не исключением.
— А кроме меня? — Сегодня я была настойчивей, чем обычно. Луна подходила к завершению второй четверти, а к полнолунию со мной всегда происходили странные метаморфозы. Луна вступала в свои права
— Только эта прекрасная малышка, — он бережно коснулся лепестка, легонько погладив его подушечками пальцев. Мой взгляд скользнул по лезвию ножа, оставленному на разделочной доске. — Но тебе не стоит к ней ревновать.
Я подошла ближе. В глазах заплясали алые всполохи, а руку внезапно обжег холод стали.
— Где ты пропадал целую луну? — я не была уверена, прокричала ли эти слова или едва разомкнула губы.
— Я никуда не уходил, — он не мог не чувствовать ту угрозу, которая от меня исходила. И все же, он так и продолжал стоять ко мне спиной.
Он доверял мне? Не верил, что я могу причинить ему вред?
Блеск холодного металла. Красные капли на белых, как снег лепестках.
Сталь рассудит всех.
Я терялась в звуках. В чувствах. В пространстве.
Я исчезла. Я вернулась.
— Это ты все время пытаешься меня покинуть, — он крепко прижимал кухонное полотенце к моей руке. Сквозь белую ткань проступали багряные краски.
