Когда я проснулась в кровати приюта Милосердия, то очень-очень сильно надеялась, что все произошедшее, начиная с ночной вылазки для встречи с не-Ледой и заканчивая разгромом ботанического сада, было всего лишь дурным сном. Совершенно не хотелось открывать глаза и проверять возникшую надежду на жизнеспособность. Казалось, что если я приведу достаточное количество аргументов в пользу того, что мне все приснилось, — это могло действительно как-то повлиять на результат.
— Ты проснулась? — посторонний голос сработал не хуже ушата ледяной воды.
Распахнув глаза, я резко села, мгновенно оказавшись прижатой спиной к спинке кровати. И только после этого почувствовала пронзающую боль во всем теле, которую перекрыло осознание, что в изножье постели сиди кареглазая девчонка. Забравшись с ногами на кровать, она не сводила с меня немигающего взгляда. На веллади болталось мое ночное платье — изумрудно-зеленое с рисунком павлиньих перьев. Великовато размера на четыре, оно свисало вниз оголяя плечо. В таком виде девчонка почти не напоминала себя утрешнюю, тем более, что все лишние заколочки, шнурки и висюльки с волос исчезли. Не настолько веллади оказалась глупа, чтобы светиться атрибутами Крови близ Обители.
— Что ж так больно? — жалобно простонала я, то ли жалуясь на плачевное состояние тела, то ли на возникшие душевные муки. Ведь давно знала, что нельзя принимать серьезных решений, находясь в раздерганных чувствах. Так нет ведь, притащила себе в палаты убийцу. Неужели утром эта идея и правда была настолько хорошей?
— Лекарь сказал, что это нормальная реакция организма, — ее голос звучал звонким переливом, отчего у меня в голове начиналась пульсирующая боль.
Как после похмелья.
— А что он еще сказал? — спросила я, оглядываясь по сторонам.
На прикроватной тумбочке стоял поднос с двумя дюжинами разных бутылочек и флаконов, разной формы и содержания. Этот набор раза в четыре превышал мой обычный рацион ежедневных зелий. Воспоминания тут же подбросили тот момент, как по возвращению в приют лекарь отчитал меня, как сопливую девчонку, после чего угрожал запереть в комнате до конца лечения и выставить стражу из настоящих Стражей. Его слова звучали настолько правдоподобно, что я заволновалась, а не дежурит ли парочка верных служителей порядка за дверью?
— Сказал, что у вас с ним назрел серьезный разговор в виде ежедневных полуторачасовых лекций о последствиях неисполнения пациентом настоятельных рекомендаций лекаря, — протараторила она заученную фразу.
— Кто бы сомневался, — фыркнула я, разглядывая бутылочку из толстого стекла. По сложившейся в медицине традиции, укрепляющие зелья хранились в оранжевой таре, а обезболивающие в синей. Несмотря на боль и ломоту в костях, я предпочла начать прием лекарств с теплых оттенков.
— Еще он прочитал лекцию мне, — девчонка внимательно следила за моим выбором последовательности принятия зелий. — О том, что являясь твоим близким родственником, я обязана следить за твоим состоянием, и действовать решительно и бескомпромиссно, когда дело доходит до здоровья. Даже если это идет в противовес твоим желаниям.
“Вся моя жизнь идет в противовес моим желаниям, — передразнила я мысленно лекаря, после чего едва не поперхнулась прозрачной жидкостью синего бутылька. Кажется, разозлившись, лекарь не стал смягчать жгучую смесь корнем солодки, оставив мне еще одну причину раскаиваться в своих поступках.”
А потом на меня нахлынуло еще одно воспоминание, где бледнее, краснея и заикаясь, я представила Стражу Клоу и мастеру Эстефу, заявившимся так не вовремя в ботанический сад, юную веллади своей племянницей.
