— Могу или должна? — обиженно уточняю.
Он устало потирает переносицу, и я почему-то представляю его в очках. Очень бы они ему пошли. Но, хорошо, что он их не носит. Тогда его персона смотрелась бы совсем чопорно и серьезно. Я бы не сдержалась от смеха.
— Ты задаешь вопросов больше, чем хочешь услышать ответов.
— Я вообще в ответах не нуждаюсь, — дуюсь. — Особенно в твоих. Наслушалась уже. На парочку жизней вперед еще хватит.
— Оно и видно.
— Я не это имела в виду!
— А, — понимает он. — Ты здесь и вправду случайно?
Я не хочу отвечать на этот вопрос. Я просто надеюсь, что воспоминания об этом ритуале исчезнут вместе тоской и горечью, попеременно сжимающих мое сердце.
— Во что же ты ввязалась?
— Ты поверишь, если я скажу, что все началось с фонаря?
— Конечно. Мы ведь так с тобой и познакомились.
Я вздрагиваю.
Об этом я совершенно забыла.
— И на этом нам придется расстаться, — продолжает он, и пока я не перебила, быстро добавляет: — Я не прогоняю. Но и не держу. В моем положении глупо отказываться от любого собеседника. Но ты еще жива, хотя и спишь. А живым здесь не место.
— Какая-то завуалированная угроза получается, — невежливо хмыкаю. — Но я и не собиралась долго в гостях задерживаться. Он, — киваю на человека у двери, — искал монстра.
— Нет, он шел за силой монстра.
— Кажется, у него ничего не получилось. Плохо старался?
— О, нет. Напротив. Он получит гораздо больше того, на что рассчитывает. Он немного похож на перчаточную куклу, согласись?
Я киваю. Тоже так подумала.
— Но ты же отпустишь его?
— Почему бы и нет? Но не без подарка. Надо же дать человеку то, что он так настырно выпрашивает.
Обхватываю себя руками. Огонь неистово пылает в камине, прожорливо опаляя каменную кладку. Так с чьего благословения, по коже то и дело пробегает холодок, а ноги превращаются в ледышки? Ведь отогрелась совсем недавно. Холодно. К источнику тепла и света не приближусь. Существо в человечьем обличии преграждает путь.
— Если уйдешь сейчас, еще успеешь, — внезапно произносит Он.
— Я куда-то тороплюсь?
— Ты куда-то опаздываешь.
— А ты, смотрю, не разучился говорить понятными словами.
— Должность обязывает, — парирует Он уже немного угрожающе.
Мне кажется, он сказал сейчас что-то очень важное, но я не могу зацепиться за смутное подозрение, мелькнувшее цветной дымкой. Потому что тогда придется вспоминать что-то еще, а у меня… Мало времени.
— Наверное, ты прав и мне пора. Выйду через заднюю дверь, если ты не против. Что-то подсказывает: парадным входом давно не пользовались как выходом.
На его лице не улыбка, а трещина расколовшая айсберг.
Замираю и неуверенно произношу:
— Кто ты теперь?
— Монстр.
— Это правда?
— Это не ложь.
Прежде чем уйти, я в последний раз оборачиваюсь, чтобы на прощание услышать:
— Мы скоро встретимся вновь.
— Я не завсегдатай жертвоприношений, если ты вдруг решил, что это мое новое увлечение.
— Я тоже. Но знаешь… зима — она не вечная.
Выскакиваю на улицу. Иголки мороза вонзаются в незащищенные одеждой участки кожи. И ноги. Дико холодно ногам. Изо рта идет пар. Я почему-то без шапки и нет перчаток. Снова прячу руки в карманы. Теплее не становится.
Делаю несколько шагов под хруст снега. Не проваливаюсь. Хорошо. Ускоряю темп и несколько мгновений спустя ойкаю, уходя в сугроб почти по пояс. Оборачиваюсь, но тут же откидываю мысль о возвращении по той тропинке, что привела в этот странный дом.
Пробираюсь через колкие ветки бурелома, припорошенные снегом. Ноги заплетаются. Если бы не тускло поблескивающие на небе звезды — валяться мне под каким-нибудь пеньком. А так — оцарапанное лицо, ободранные руки, да замерзшие прочие конечности.
Большая часть сил уходит на то чтобы выбраться из очередного сугроба и тут же угодить в другой. Все ругательства заканчиваются еще после первого десятка падений, а на повторение бранных слов не хватает морального и духовного равновесия.
Тихо ругаюсь, проклиная демонов, лунных тварей и прочих темных сущностей. Выбираюсь, загребая руками колючий снег. По темноте, зимой, в неизвестном направлении и по лесу. До такого только я могу додуматься.
Почему, переждать ночь в протопленном доме, кажется, гораздо опасней предстоящего путешествия? Потому что этот мир лишь иллюзия, проявившаяся благодаря кровавому ритуалу, который должен закончится вместе с моей смертью. И мне стоит проснуться чуть раньше, чем заклинательница закончит свое заунывное пение и позволит проткнуть мне сердце.
Передо мной белая стена снега. Она движется. Закручивается в спирали. Поднимается в верх и лавиной несется обратно. Знаю, что нет смысла, и быть мне погребенной под одеялом холодной смерти, но, зажмуриваю глаза и в защитном жесте выставляю руки перед собой.
Заклинание Света.
И это последнее, что я успеваю сделать…
…Я вижу крюк. Обычный такой крюк. Он ведь даже не мой… ***
Часть 2. Глава 11
