Вальборн не слышал последних слов жреца, поглощенный воспоминанием — склонившимся над ним лицом синеглазой женщины в золотой сетке. Как и все жители Келады, не знающие магии, он был немного суеверен. Ему требовалось время для осознания того, что тогда, в короткий миг прояснения, он видел не богиню, а ту самую черную жрицу, о которой рассказал Цивинга. Одновременно в его памяти всплыла фраза, произнесенная высоким, звучным голосом, который мог принадлежать и женщине — «ради той, которая спасла вам жизнь» — и твердый синий взгляд, будто бы пытающийся сказать или напомнить ему о чем-то. Два события сложились в одно и проявились на свет в виде изумленного восклицания:
— Так это была она!
Фраза прозвучала так, что все мгновенно замолчали и повернулись к Вальборну.
— Вы видели ее?! — с надеждой спросил Цивинга. — Когда? Где?
— Подождите, — отстранил его Вальборн, которому нужно было еще привыкнуть к неожиданному для него факту. Он обвел взглядом окружающих, не зная, с чего начать.
— Послушайте, маги, — наконец спросил он. — Камни Трех Братьев действительно существуют? До сих пор я был уверен, что есть великая Мороб, а камней нет. Теперь я ни в чем не уверен.
Магистр и Цивинга быстро переглянулись.
— Существуют, и она знала об этом, — ответил Цивинга Вальборну. — Без очень веской причины она не заговорила бы с вами о них. Мы, черные жрецы, даем клятву молчания.
— Это был Синий камень, Вальборн? — перебил Цивингу Магистр, тоже догадавшийся, что Вальборн где-то встретил магиню и разговаривал с ней. — Она говорила о Синем камне?
Вальборн переводил взгляд с одного мага на другого.
— При чем тут Синий? — сказал он. — Она говорила о Красном.
Если бы Вальборн ставил целью добиться абсолютной тишины и внимания, он мог бы быть доволен.
— Расскажите все, — попросил его Магистр. — Это еще важнее, чем я думал.
Когда Вальборн рассказал о дневной встрече, ему пришлось узнать, сколько на свете существует вопросов, которые он не догадался задать магине.
— Как она узнала, от кого? — злился Магистр. — Почему именно сегодня утром, почему отсюда? И вы ничего не спросили у нее? Я удивляюсь вам, Вальборн.
Альмарен положил руку ему на плечо.
— Мы скоро все узнаем, Магистр. Если они ушли пешком, завтра к обеду мы догоним их.
— Верно, парень. — Магистр начал успокаиваться. — Вальборн, вы дадите нам запас еды на месяц? Мы поедем следом за ними.
В Бетлинк вела двухколейная лесная дорога, прорубленная в годы постройки замка. Использовалась она нечасто — несколько раз в месяц здесь проезжали обозы, да пешие или конные жители замка и окрестностей изредка отправлялись по делам в населенные районы Келады. Дорожные колеи были узки и слабо накатаны, между ними росла высокая трава. Лила и Витри шли рядом, по соседним колеям, прислушиваясь к лесным звукам. Где-то здесь, в этих местах укрылись уттаки, отступившие утром с алтаря, поэтому следовало постоянно быть начеку.
Лила вытащила из кармана крестьянской куртки кусок хлеба, припрятанный во время упаковки мешков, разломила и половину отдала Витри. Прожевав хлеб на ходу, они без отдыха шли до самого вечера. На закате они ненадолго присели отдохнуть, затем взвалили мешки на плечи и пошли дальше. Стемнело, наступила ночь, вышла полная луна, яркая и белая, такая, что на лесной дороге появились тени, отбрасываемые деревьями, но магиня, казалось, и не думала о ночлеге. Витри шел, стараясь не отставать, и вспоминал Шемму, вот так же, вприпрыжку пыхтевшего за ним на всем пути из Цитиона в Келангу.
Поздно ночью они встретили широкий ручей, пересекающий дорогу. Через ручей шел низкий деревянный мост. Лила остановилась и сделала Витри знак сбросить мешок. Место показалось ей подходящим для ночевки. Витри опустил мешок на землю и расправил плечи. Из всех ощущений в нем осталось лишь одно — какая благодать не чувствовать на себе режущих лямок, а под ногами — булыжников и древесных корней. Путники перекусили хлебом и салом, умылись и напились воды из ручья. Поднявшись из низины повыше, на сухое место, они устроились ночевать прямо на голой земле.
Вдруг магиня насторожилась.
— Что там, Витри? — спросила она, указывая вниз по течению ручья.
Витри посмотрел в указанном направлении и заметил между деревьями едва различимый огонек.
— Костер? — полувопросительно сказал он.
— Нужно посмотреть, — сказала Лила. — Вдруг там тот самый посланец.
Витри согласился. Хотя бы для безопасности это следовало сделать. На рассвете, когда видимость улучшится, человек у костра может заметить их.
— Давай отнесем мешки под мост, иначе мы потеряем их в темноте, — предложила магиня.
Они спрятали мешки и начали пробираться к костру, укрываясь за стволами деревьев и шапками кустарников. Предосторожность оказалась полезной — костер горел посреди большой уттакской стоянки. Вдоль ручья расположилось на ночлег больше двух сотен уттаков. Вопреки обычаю, они заночевали не в шалашах, а спали вповалку на земле. У костра сидело несколько клюющих носом дозорных.
— Смотри… — Витри услышал над ухом шепот своей спутницы. — Там, у ручья…
