Каморра не слишком рисковал, давая возможность Боваррану самому выбрать награду. Он наперечет знал немудреные запросы уттаков — кони, оружие, яркие и аляповатые побрякушки. Маг был скуп на милости и подарки в силу своей натуры, хотя объяснял свою скупость нежеланием баловать прислужников. На этот раз он прикинулся щедрым, но в действительности ему было нужно следить через диск за перемещениями Боваррана и влиять на него, чтобы тот, оказавшись предоставленным самому себе, не бросил дела на полдороге.
Но Боварран был не так прост, как думалось Каморре, и вершина его честолюбия не ограничивалась получением белого диска. Полууттак прекрасно понимал, что белый диск означает — власть, и хотел власти. Он ощупывал диск под уттакской телогрейкой из звериной шкуры, вспоминая вождя своего племени, грозного Уссухака, чувствовавшего в Боварране соперника и потому постоянно притеснявшего его. Боварран представлял, как Каморра скажет Уссухаку: «Ты больше не вождь. Вот вождь», — и тот не посмеет ослушаться мага. Ведь сила белого диска кое-что значит для любого знакомого с ней уттака.
Эта сила не понаслышке была известна Боваррану. Ему случалось оказываться поблизости, когда кто-нибудь из помощников Каморры приводил в повиновение непослушных уттаков. Будучи уттаком лишь наполовину, Боварран не падал на землю, как другие, и не бился в судорогах. Скрепя силы, он мог оставаться на ногах, но чувствовал, как дрожит и рвется каждая его жилочка. Важная мысль отложилась у него в мозгу — он может терпеть действие силы диска, а значит, и пользоваться им для смирения непокорных. Ни один уттакский вождь, с важностью носящий отличительный знак Каморры, не посмел бы произнести то самое, ходовое среди уттаков словцо. Боварран сознавал свое преимущество перед любым уттаком и имел большое желание использовать это преимущество.
Племя Уссухака обитало в нижнем течении Восточной Рунки, притока Руны. В это время года — сезон ловли речных крабов, водившихся в Восточной Рунке — племя надолго останавливалось в месте ее слияния с Руной, где низменная часть речной поймы расширялась, образуя большую поляну. Чем ближе Боварран подходил к знакомым местам, тем неотступнее ему хотелось показать в племени свою силу и заявить права на власть. Да и случай был удобный — Уссухак с лучшими воинами ушел по приказу Каморры к Бетлинку, где потерял в сражении больше половины отряда. Поэтому, когда поросшие лесом скалы, теснившие Руну, раздвинулись и впереди показалась пойма Восточной Рунки, полууттак перебрался через речку и свернул направо, на широкую поляну, где виднелись многочисленные конические верхушки уттакских шалашей.
Боваррана заметили сразу. Уттакские детеныши с визгом понеслись сообщать взрослым потрясающую новость. Племя высыпало навстречу своему сородичу. Первыми выбежали дети и подростки — голые и скуластые, с выставленными вперед ноздрями плоских курносых носов и горящими недобрым любопытством глазами. Женщины, появившиеся за ними, были в грубо скроенной, сшитой полосками кожи одежде из звериных шкур. В племени оставалось около четверти всех взрослых мужчин-охотников, чтобы обеспечивать пропитанием остальное население. Обеспокоенные шумом, поднявшим на ноги племя, они тоже вылезли из шалашей, прихватив на всякий случай копья и дубины. Как и у всех коренных жителей Келады, на головах уттаков не было длинных волос. Их заменяла короткая поросль, нечто среднее между шерстью и волосами, встающая дыбом в гневе и при сильном возбуждении. Сейчас эта шерсть стояла торчком, что говорило о сильном интересе к появлению Боваррана.
Племя расступилось, пропуская вперед Укуммака, родственника Уссухака, оставленного вождем за старшего. Тот обратился к приближающемуся Боваррану первым, как и подобает вождю. Короткие, нескладные фразы уттакского наречия прозвучали неожиданно громко среди мгновенно создавшейся тишины, ловимые десятками настороженных торчащих ушей.
— Ты здесь, — сказал Боваррану Укуммак. — Где остальные?
— Бусмака нет, и Ушута нет, и Касутака нет… — заговорил Боварран. — И многих других нет. Был большой бой.
Женщины тихонько завыли, жалея погибших.
— Ты — сбежал?
— Нет, Укуммак, — ответил Боварран, выпячивая грудь. — Меня прислал вождь вождей.
В племени знали о Каморре, поэтому Укуммак не удивился словам Боваррана.
— Что говорит вождь вождей? — спросил он.
— Он говорит, что Уссухак — плохой вождь. Племени нужен новый вождь. Это я.
— Врешь! Уссухак — умный вождь. Уссухак — грозный воин, — шерсть на голове Укуммака встала дыбом. — Врешь!
Боварран вынул из-под телогрейки белый диск и прокричал.
— Смотрите все! Вождя вождей нельзя ослушаться! Старый Шрум служит ему. Гашкат с севера служит ему. Ширрак с Иммы служит ему. Вождь вождей не боится даже Вонючки. Смотрите все! Это знак вождя вождей! Здесь — голова Вонючки!
