— Витри! — услышал он голос Лилы, которую не заметил, увлекшись наблюдением. — Я прошла далеко по берегу. Там ничего нет, но у меня появилась мысль…
— Посмотри туда. — перебил ее Витри. — Это ведь он, посланец Каморры! Он нашел лодку, значит, на берегу живут люди!
Действительно, Боварран нашел лодку, но не у людей, а в прибрежном племени уттаков. Племя встретило его враждебно, но «дабба-нунф» и здесь подействовало безотказно. Он взял лучшую лодку и поплыл на остров, а ограбленные дикари не посмели даже высунуться из леса, куда сбежали от страшного посетителя. Боварран заметил две фигурки на берегу океана и уверился, что они преследуют его. Он насторожился. Конечно, полууттак не боялся двоих людей, показавшихся ему слабыми и безоружными, но что-то, похожее на беспокойство, поселилось у него внутри.
— Опять мы отстали! — с досадой сказала Лила, не отрывая взгляда от полууттака. — Ты сделал плот, Витри?
Лоанец указал на собственное творение.
— Плот не выдержит и одного человека, — сказал он. — Нужно еще два бревна.
— Их нет. Но я попробую другое… — В голосе Лилы звучало необычное оживление. Она встала на широкий камень у самой воды и запела.
Это была старинная, протяжная песня, сохранившаяся еще со времен первого правителя. Легкий и чистый голос женщины взлетел и разлился над океаном, рассказывая о бездонных глубинах… о кораблях, скорлупками качающихся на волнах… о бесконечных расстояниях, о тяжелых зимних штормах, о гигантских волнах, одиноко бредущих по океану… о глубинном звере-дорфироне — спасителе моряков… о могучем и добром дорфироне, который приходит на помощь, когда нет надежды… Лила обращалась к дорфирону, просила его, уговаривала, повторяя и повторяя зовущий, взволнованный напев.
Зеркальная поверхность воды зашевелилась и разошлась кругами. Из глубины показался мокрый и блестящий панцирь водяного гиганта, затем клиновидная, покрытая щитками голова. Дорфирон остановился у самого берега, наполовину высунувшись из воды. Длинное тело водяного броненосца было прикрыто тремя округлыми роговыми пластинами, заходящими друг за друга, горизонтальный лопатовидный хвост загребал воду, удерживая зверя на плаву.
— Вот и лодка, — Лила кивнула Витри, чтобы он следовал за ней, и взобралась на мокрую спину дорфирона. Лоанец, не задумываясь, вскарабкался сзади магини и обхватил ее за пояс. Последние несколько дней перевернули его представления об опасности.
Витри почувствовал, как напряжена его спутница, и понял, что она силой магии удерживает зверя в подчинении. Она развернула дорфирона и направила к острову, похлопывая его ладонями то справа, то слева. Дорфирон мощно плыл, загребая лапами-ластами против течения, остров Керн приближался, и вскоре жесткая морда водяного броненосца уткнулась в песчаный берег. Лила отпустила зверя и села выливать воду из башмаков.
— Получилось, — она подняла к лоанцу осунувшееся, но довольное лицо. — Мы обогнали его.
Витри не сразу понял, что она говорит о посланце Каморры — слишком заняты были его мысли диковинным зверем. Он посмотрел по направлению, указанному магиней. Человека в лодке сносило к восточному краю острова, он с трудом выгребал против течения.
— Невероятно, — сказал Витри, имея в виду дорфирона. — Как ты это сделала? Это песня-заклинание, да?
— Сама не знаю, — ответила Лила. — Шантор говорил мне, что любое слово может стать заклинанием, если сумеешь вжиться в него. Эта песня — мне всегда казалось, что в меня входит частица океана, когда я пою ее. А сейчас… я почувствовала себя океаном… это по мне, как морщины по лицу, проходили гигантские волны, это на моей поверхности качались корабли. Я отыскала в себе дорфирона — он был близко и щипал подводную траву. Они, оказывается, едят траву, Витри!
У Витри отлегло от сердца. Дорфирон был не опаснее Буцека. Магиня продолжала:
— А затем я стала дорфироном и поплыла наверх, к нам. Труднее всего оказалось действовать за себя, но не выпускать дорфирона из повиновения.
— Значит, теперь ты в любое время можешь вызвать дорфирона? — восхитился Витри.
— Не уверена. Такая магия забирает много сил, к тому же нужно особое внутреннее состояние. Я не так велика, чтобы в любое время вмещать в себя океан.
Последние слова Лилы не убавили восхищения у лоанца. Украдкой он придирчиво рассмотрел магиню, пытаясь увидеть в ней хоть какие-то признаки ее удивительной способности. Но сколько Витри ни глядел, он видел все ту же маленькую, уставшую женщину, похожую на деревенского подростка в своих промокших до колена крестьянских штанах и с растрепавшимися от ветра короткими волосами. Эти маги ничем не отличались от обычных людей — и все-таки отличались.
