Когда оставшегося в палатке человека вытащили наружу, тот уже не дышал. Стражники ушли, забрав злоумышленников, с ними пошел и Ромбар. Скампада выкинул из палатки окровавленные одеяла и улегся спать.
Он проспал допоздна и едва не опоздал на завтрак. Здесь его и нашел Ромбар, по-видимому, не ложившийся спать после происшествия.
— Мне кажется, что ты кое-что знаешь об этом, Скампада, — сказал он, изучающе оглядывая сына первого министра.
— Я всего лишь выразил свои опасения, ваша светлость, — ответил тот. — Пленный знает об этом больше.
— Он ничего не говорит, как мы его не допрашивали.
— Это означает, что своего хозяина он боится больше, чем вас.
Ромбар хмыкнул.
— Ты знаешь, кто его хозяин?
— Один из наших врагов.
— Я не верю, что твои опасения ни на что не опирались, — сказал Ромбар, поняв, что Скампада не собирается уточнять ответ. — Вчера вечером тебе следовало объясниться менее расплывчато. Если бы ты привел доказательства, я бы прислушался.
— В жизни нет ничего вечного, и даже ничего постоянного, — кротко взглянул на него Скампада. — Я не раз видел, как лучшие друзья становились врагами, и наоборот, заклятые враги — друзьями, поэтому предпочитаю не разглашать источники своей информированности. Когда я о чем-то предупреждаю, то никогда не говорю пустых слов, ваша светлость. Если мне не верят, это не моя забота.
— Мне нужно знать, кто и зачем это сделал.
— У вас есть все сведения.
— Какие?
— Проще всего ответить — зачем. Покушались на Норрена, а потом на вас. Кому-то нужно ослабить руководство обороной. Найдите, кому это нужно, и вы найдете, кто это сделал.
— Каморра?
— Каморра может распоряжаться уттаками и десятком магов. Для воина он — не авторитет. В Келанге я называл вам это имя.
Догадка мелькнула во взгляде Ромбара, но осталась невысказанной.
— У тебя есть еще какие-нибудь предупреждения? — спросил он. — Без разглашения источников.
— Ничего конкретного, если вы имеете в виду возможность следующего покушения, — ответил Скампада. — Если я что-то узнаю, я сообщу.
— А если я имею в виду не только это? — поинтересовался Ромбар, догадавшись, что тот намекает на другие дела; — Что тебя еще беспокоит, Скампада?
— Давно ли у вас этот жезл Аспида, который валяется в палатке рядом с запасными башмаками? Вы ведь маг ордена Грифона.
— Недели три… — машинально ответил Ромбар и тут же насторожился. — А в чем дело?
— Я не маг, но мне кажется, что амулеты следует беречь, а не разбрасывать как попало. Что вы собираетесь с ним делать?
— Подарить своему другу, магу.
— Прекрасное намерение, — одобрил Скампада. — Постарайтесь, чтобы подарок попал по назначению. Может быть, он ценнее, чем вы думаете.
Позже, в палатке, Ромбар озадаченно рассмотрел жезл Аспида. Не найдя в амулете ничего особенного, он все же завернул его в чистую рубашку и засунул поглубже в дорожный мешок.
Наступило новое утро, безветренное, свежее и ясное. Лила разбудила своих спутников, все трое наскоро позавтракали и пошли к лодке. После того, как тощий багаж был уложен, долбленку спустили на воду. Альмарен сел на место гребца, вслед за ним в лодку влезла магиня. Витри оттолкнулся от берега, вскочил на корму и погрузил в воду рулевое весло, разворачивая долбленку по направлению к западному краю устья Руны. Альмарен замахал веслом, Витри помогал ему, то подгребая слева, то выравнивая нос лодки вверх и наискось по течению пролива.
Лила сидела с котелком на коленях, приготовленным на случай, если лодку захлестнет водой, но поверхность океана была гладкой, как стекло, Альмарен и Витри гребли ловко и умело, поэтому маленькая женщина оказалась не у дел. Пользуясь короткой передышкой, она оставила все будничные мысли и вслушивалась в равномерный, скользящий ход лодки по водной глади, в затягивающий холод океанских глубин, отделенный от ее ног тонкой деревянной преградой. Взгляд магини рассеянно переходил с океанской воды на медленно приближающийся берег, повторял его очертания и так же рассеянно, отрешенно устремлялся вверх, в бескрайнее, прозрачно-синее небо.
Альмарен видел, как меняется выражение ее глаз, приобретая глубину и спокойствие небесной и водной бесконечности, сквозь которую стремилась крохотная игла долбленки. До сих пор он не размышлял над проявлениями окружающего мира, но сейчас, увидев его отражение в других глазах, вдруг почувствовал мощь, скрытую в спокойствии воды и неба, и ощутил величие стихий яснее, чем при виде бури или урагана. И в прозрачной небесной выси, и в непроницаемо-темной водной глубине дремала всемирная сила холода, одна из двух, подвластных Зеленому алтарю, с которой он так беспечно обращался, используя в заклинаниях.
Путники давно ступили на твердую землю и поднялись вверх на скалы Оккадского нагорья, вокруг простирался однообразный каменистый пейзаж с изредка встречающимися по склонам ползучими дубами, а Альмарена все не отпускало чувство слияния с одной из мировых тайн, постижения сути одной из трех великих сил. На вечернем привале, когда каша была съедена, а котелки вымыты и прибраны, он решился поделиться впечатлением с магиней.
