На третий день, вскоре после завтрака, у двери раздался стук. Пантур и Шемма вскочили. Оба с нетерпением дожидались вызова ученого к Хэтоб.
— Войдите! — откликнулся Пантур.
Дверная занавеска откинулась, но в комнату шагнул не слуга владычицы, как ожидали оба. Это был Данур. На лице советника явственно проступали раздражение и злость — чувства, редкие для монтарва. Он скользнул взглядом по табунщику и сказал.
— Выйдем, Пантур.
Оба вышли в коридор. Данур повел ученого в пустовавший обеденный зал.
— Я знаю, это твое влияние, Пантур, — начал советник. — Владычица потеряла благоразумие, она требует от меня согласия на встречу с людьми сверху.
— Она не потеряла, а проявила благоразумие, — возразил ученый. — Она — женщина редкого ума и воли, раз решилась для спасения города отменись тысячелетние запреты.
— Не отменить, а нарушить, Пантур, — одернул его советник.
— Ты забываешь, что она владычица, — напомнил ему ученый. — Это другие нарушают законы, а она отменяет. У нее есть такое право.
— У нее нет такого права! — повысил голос Данур. — Любой закон может быть отменен либо с согласия советника, либо на совете глав общин. А моего согласия на эту безумную затею она никогда не получит!
— Твое мнение — еще не мнение совета глав общин, — спокойно ответил Пантур. — Она собирает совет, я не ошибся?
— Этим вечером, — в голосе Данура слышалась сдержанная ярость. — Одумайся, Пантур, останови ее! Чужаки сверху залезут в нашу жизнь, будут расхаживать по нашим залам и коридорам — даже и мысль об этом противна каждому в Луре!
— Тогда чего же ты боишься, Данур? — внимательно взглянул на него ученый. — Если это так, то совет не поддержит ее решение. Может быть, ты сам догадываешься, что не получишь одобрения большинства?
— Люди глупеют, когда речь заходит о миске еды. Пообещай ее — и они согласятся на все, что угодно.
— Обеспечь им миску еды, сделай их умными. Если ты этого не можешь, какое у тебя право требовать от них разделять твои предубеждения? Или ты боишься, что люди поддержат владычицу, а ты навеки перестанешь быть ее советником?
Данур вздрогнул. Ученый понял, что попал в цель.
— Вечером выяснится, кто из нас прав, — сказал он советнику. — Ты зря надеялся, что я изменю свои взгляды.
— Чем бы не кончился совет, Пантур, с этого дня мы больше не друзья, — во взгляде советника читалась угроза.
— Мы и не были друзьями. — Пантур выдержал взгляд собеседника. Тот резко повернулся и вышел из зала.
Когда ученый вернулся, Шемма встретил его словами:
— Приходил слуга владычицы. Вечером в обеденном зале соберется совет.
— Она хочет, чтобы я присутствовал на совете? — спросил Пантур.
— Мы оба! — выпалил табунщик.
После ужина Пантур и Шемма остались в обеденном зале. Женщины с кухни протерли опустевшие столы, а затем и пол. Вскоре в зале стали появляться главы общин, чем-то похожие друг на друга — пожилые, уверенные, неторопливые. Узнав среди них Масура, Шемма радостно приветствовал его. Табунщик не забыл угощение и заступничество главы Пятой общины.
Когда собралось десятка полтора монтарвов, появился Данур. Он прошел к сиденью, одиноко стоящему у правого края небольшой площадки в конце обеденного зала, и уселся там, подчеркнуто не замечая ни Шемму, ни Пантура. На нем была одежда, переливающаяся красно-розовым, голову покрывала серебряная корона советника, отделанная драгоценностями.
— Чего это он вырядился? — шепнул Шемма Пантуру.
— Так полагается на совете, — ответил тот. — На нем парадная одежда советника. Видишь — главы общин тоже в своей лучшей одежде…
В этот момент в зал вошла Хэтоб. В соответствии с традициями она была в торжественном наряде, том самом, в котором выходила к людям на празднике новолуния. В пушистых волосах владычицы поблескивала золотом корона, надетая впервые со дня торжественной коронации. Ее украшал один-единственный драгоценный камень, наполнявший комнату золотым сиянием. Ажурная оправа позволяла видеть плоские боковые стороны камня, делавшие его похожим на треть яблока, третья сторона, обращенная вперед, закруглялась, переливаясь тысячами граней. Табунщик восхищенно вытаращился на невиданное украшение.
— Что это за штука? — подтолкнул он Пантура, кивая на камень.
— Это символ власти правительницы, — шепнул в ответ ученый. — Им владела Сихроб, а после катастрофы, постигшей Фаур, его передали владычице Лypa. С тех пор он украшает лурскую корону.
Владычица прошла по залу, туда, где на левой стороне площадки было установлено точно такое же сиденье, как под советником. Остановившись у сиденья, она повернулась к залу и заговорила.
