К утру бой закончился. Восход осветил разоренный город, казавшийся одним огромным, растерзанным трупом. Дикари занялись грабежом, оставшиеся в живых люди тайком выбирались за городские ворота, спасаясь бегством. Каморра со свитой победителем проехал по улицам Келанги до дворцовых ворот и потребовал открыть их. Стражники отправились к Госсару, оставив завоевателя на площади.
— Какого аспида, Госсар! — раздраженно высказался Каморра, когда тот подошел и ворота наконец открыли. — Из-за тебя я торчу перед воротами собственного дворца, как нищий!
— Ночь была трудной, я лишь недавно прилег отдохнуть, — пояснил Госсар. — Я пришел сразу же, как мне доложили о вас.
— Тебе нужно было предупредить стражников, чтобы встретили меня как должно, а не выставляли на смех перед моими людьми, — проворчал Каморра.
— Верность моих людей и без того подверглась испытанию при виде этой резни, — ответил Госсар. — Неужели нельзя было придержать своих уттаков?
—. Ты дерзок, Госсар, — нахмурился маг. — Здесь нет твоих людей, здесь есть только мои люди. Советую тебе помнить, кто ты и кто я.
— Я ни на миг не забываю этого.
Маг истолковал ответ главы рода Лотварна в свою пользу.
— Ладно. И впредь не учи меня, как распоряжаться уттаками.
— Если вы собираетесь править в городе, следовало пощадить его жителей. Ведь не хотите же вы быть правителем без подданных?
Каморра на мгновение задумался.
— Когда уттаки заняты грабежом, их тупые головы делаются недоступными для моей магии, — признался он. — Что делать, дикари есть дикари.
Госсар принял к сведению, что, оказывается, и Каморра не имеет полной власти над уттаками, но вслух ничего не сказал. Опыт придворной жизни точно указывал ему, в каких случаях лучше промолчать.
— Где Берсерен? — спросил его Каморра.
— Он мертв.
— Как мертв?! — вскипел маг. — Он должен был стать моим пленником. Старикашка дешево отделался, и это по твоему недосмотру, Госсар!
— Я не знал, что он нужен вам живым.
— Лжешь! Я говорил тебе это!
— Ночью у меня было немало дел поважнее. Обратите внимание, здесь уцелел каждый кустик, каждая скамейка. — Госсар обвел рукой вокруг. — Где в Келанге найдется еще одно такое место?! Думаете, нам было легко всю ночь сдерживать уттаков?
Маг по-хозяйски оглядел дворцовый парк.
— Вижу, — в голосе Каморры прозвучало торжество. — Я доволен тобой, Госсар.
Путь по Иммарунскому лесу был спокойным и, пожалуй, даже приятным. Тревинер безошибочно выбирал направление и отыскивал ручьи для привалов, издали замечал дичь или съедобную травку, заботясь о своих менее привычных к лесу спутниках с естественным добродушием хлебосольного хозяина, принимающего у себя гостей. Несмотря на то что дневные привалы стали короче, Витри использовал каждый удобный момент, чтобы поучиться у охотника искусству стрельбы из лука.
Через два дня, когда количество попаданий у Витри сравнялось с количеством промахов, охотник, довольный успехами ученика, сказал:
— Завтра выберем цель на десять шагов дальше, чем сегодня. Конечно, ствол дуба не дикая утка, но у тебя все впереди, парень! И я когда-то мазал по козлиной шкуре, которую нам с Вальборном вывешивал на заборе Лаункар. Зато теперь… Витри, помни, что мастерство в своем деле — это свобода! Я и сыт, и одет, и никто мне не указ. До чего ж люблю такую жизнь!
Тревинер весело оскалился в улыбке.
— Разве ты не на службе у правителя Бетлинка? — спросил Витри. — Я думал, это он приказывает, что ты должен делать.
— Может быть, другим и кажется, что он распоряжается мной, — прищурился охотник. — Но мой правитель никогда не прикажет мне того, чего я не захочу выполнить. Я сам себе хозяин, Витри, и думаю, что всю жизнь проживу именно так.
— Всю жизнь? — удивился Витри. — Здесь, в лесу?
— Здесь же замечательно! — Тревинер слегка взмахнул кистью руки, как бы охватывая и солнечную поляну, и вздрагивающие под слабым ветром верхушки деревьев, и кусочек голубого неба. — Когда я в лесу, мне нечего больше желать. Мой лук, Чиана и я — отличная компания!
Витри проникся бесшабашным настроением Тревинера.
— А как же жена, детки? — осторожно спросил он, втайне надеясь, что охотник рассеет и эти затруднения.
— Слово-то какое — жена… — приоткрыл глаз Тревинер. — Когда я выхожу из леса и вижу красавицу — для меня это праздник. А жена? Тесная вонючая изба и она в ней — день и ночь, в любом виде, в любом настроении, с нечесаной головой, с немытой мордой. Что и говорить, праздничек! Поглядел я в свое время и на родителей, и на соседей… детки визжат, дерутся, то у них понос, то сопли. Конечно, не все так думают, но не все и живут, как я. Их право.
— Ну, а как же… — в памяти Витри возникло круглое личико Лайи, капризное и хорошенькое, ее вздернутый носик и светлые кудряшки. — Бывает же, что двое полюбят друг друга и поженятся, чтобы никогда не разлучаться…
— Наверное, бывает, — не стал возражать Тревинер. — Я не из тех чудаков, для которых свет сходится клином на одной паре глазок. Мир большой, красавиц в нем много. Всегда найдутся и те, которые окажут благосклонность бродяге-охотнику.
