— Да, но… — Витри сделал жест руками, будто бы противопоставляя их друг другу. — А если, допустим, тебе хотелось бы благосклонности какой-нибудь красавицы, а она тебя не замечает. Замечает другой), а не тебя. Тогда что?
— Пожелаю ей счастья и посмотрю, нет ли у нее хорошенькой подружки или соседки, — подмигнул ему охотник. — Я в таких делах не жадничаю. Вон наш приятель Альмарен — боится, как бы я не приударил за этой маленькой колючкой, с которой он сам не сводит глаз. Объяснил бы я ему, да эти чудаки такие обидчивые! Да и девчонка не в моем вкусе. Красавица должна быть большой, пышной и мягкой, и пусть сколько угодно притворяется умной, лишь бы ей не была. — Взгляд Тревинера внезапно Сделался грустным и сочувствующим. — Я и подхожу-то к ней только посмотреть, правильно ли она птичку щиплет к ужину, а он на меня аспидом глядит. Чудак!
«И я был чудаком», — подумал Витри, вспомнив, как боялся, что его невеста выйдет замуж за Шемму. Тревинер тихим свистом подозвал кобылу, пасшуюся здесь же, и они с Витри вернулись на дневную стоянку, где маги по-прежнему изучали книгу.
— …все считают, что саламандры, как и фениксы, давно вымерли, — услышали они конец фразы Альмарена.
— В этом видении они были живыми, — отвечала Лила. — Они лежали неподвижно в пруду у шара, но я помню их глаза — блестящие, золотистые…
— Хватит, друзья, поболтали — и вперед! — скомандовал Тревинер. — Если поторопимся, завтра к вечеру будем у Ционских скал.
На вечерней стоянке Витри подсел поближе к охотнику, догадываясь, что неистощимый оптимизм Тревинера вплотную связан с его жизненными взглядами. Куча вопросов вертелась на языке у лоанца, он с нетерпением дожидался, пока охотник управится с миской обжигающей каши. Когда ужин был съеден, Витри спросил охотника:
— Послушай, Тревинер, а ты помнишь своих родных, близких? Ты скучаешь по ним?
— Помнить — помню, — отозвался тот, наблюдая, как магиня укладывает миски и кружки в котелок из-под каши, чтобы идти их мыть на ручей. — Но скучать? Мы разные люди, у нас разные интересы. Я ушел из дома мальчишкой и никогда не жалел об этом. Если я по кому-то и скучаю, то по Вальборну. Как он там без меня, в Келанге, что там опять его дядюшка вытворяет? — Тревинер пошевелил палкой головешки костра. — Я уверен, Витри, и мой правитель меня не забывает. Но еще больше я скучаю по Бетлинку. Мне некуда, вернуться, я не могу въехать в его ворота, взбежать по лестнице… проклятые уттаки!
Охотник замолчал. Витри, не зная, что сказать, сочувственно вздохнул.
— Чайку бы еще выпить, — вспомнил Тревинер. — Кто сегодня солил кашу? Альмарен, я видел, это ты крутился у котла!
— Когда я мешал ее, она была совершенно несоленой, — откликнулся из-за костра Альмарен.
— Рубил бы дрова вместо того, чтобы мешать варить кашу, — посоветовал ему охотник. — Запить твою стряпню и ведра воды не хватит.
Он снял с перекладины котелок с остатками чая, поискал кружку, но вспомнив, что посуду унесли мыть, поднес черный край котелка ко рту.
— Ой! Тьфу! — котелок выпал из рук охотника и покатился по земле. — Жжется-то как! — Тревинер зафыркал, обдувая обожженную губу. — Ладно, там и было-то на донышке. Схожу-ка я за водичкой… — он отыскал на земле котелок и пошел к ручью.
— Я схожу, — заступил ему дорогу Альмарен.
Пожав плечами, Тревинер отдал ему котелок и вернулся на свое место.
— Ну что я тебе говорил, парень! — сказал он Витри, когда маг скрылся за кустами. — Чудак!
Витри рассеянно кивнул.
— Ты живешь такой жизнью, Тревинер, и ты счастлив? — спросил он в продолжение своим мыслям.
— Разве по мне этого не видно? — бодро ответил тот. — Только ты, Витри, не думай, что такое счастье подходит каждому. Я ведь вижу, куда ты клонишь. Не примеряй на себя мою жизнь. Не может быть счастлив тот, кто взял себе чужую судьбу. Пробуй, ищи, и если повезет, ты отыщешь и свою долю.
Витри задумался.
— У нас в селе никто не ищет свою долю, — сказал он после длительного молчания. — Просто живут, и все.
— Если бы каждый знал, что ее нужно искать, мир был бы полон счастливых людей, — ответил охотник. — Большинство живет, оглядываясь на других, перенимая себе чужое, мучая себя и своих близких.
— Ты ушел из дома, когда понял это?
— Ну конечно, нет. Я был строптивым, скверным мальчишкой, мне не нравилась моя жизнь, и я сбежал. Я понял это потом, когда стал взрослым. Прежде, чем сделать шаг вперед, бывает полезно отойти в сторону. Так виднее.
Витри вновь замолчал, обдумывая слова Тревинера. Тот помешивал палкой в костре, щурясь на огонь, его лицо приобретало лукавое выражение.
— Что-то долго его нет, — Витри вспомнил об Альмарене, ушедшем за водой. — Я сбегаю узнаю, что случилось.
— Сиди! — пальцы охотника неожиданно жестко легли на плечо Витри. — Что нам с тобой эта кружечка чаю? Успеем мы ее выпить.
Витри остался на месте. Когда Альмарен, наконец, появился из-за кустов, котелка с ним не было. Тревинер вгляделся в лицо мага и наклонился к Витри, морщась, будто от зубной боли.
