— Мой, как вы сказали, донос ничего не решал, — невозмутимо ответил он. — Он лишь немного ускорил развязку. Вы оба были так неосторожны! — Скампада неодобрительно покрутил головой. — Берсерен уже догадывался. Самое позднее через неделю он все узнал бы сам, бесплатно. Я не мог не воспользоваться случаем. Я беден, деньги мне нужны. Я не кто-нибудь, а сын первого министра, и не могу жить, как нищий.
Ромбар в гневе встряхнул Скампаду. Тот испуганно охнул. Ромбар подумал, что сломал ему шею раньше времени, и разжал руки. Скампада высвободился и холодно взглянул на своего недруга, ощупывая и поправляя воротник.
— Вы чуть не порвали мою лучшую рубашку. Да, у меня хороший сон, и если я его когда-нибудь потеряю, то не из-за вашей… — сын первого министра благоразумно опустил слово. — Девчонка осталась жива, по крайней мере, тогда.
Слова Скампады постепенно доходили до Ромбара.
— Ты лжешь, — сказал он после долгой паузы.
Скампада ответил с достоинством, которое в другое время позабавило бы Ромбара.
— Я никогда не лгу, ваша светлость. Я — человек чести. Я либо говорю правду, либо молчу.
— Чем ты мне докажешь, что это правда? — голос выдал волнение Ромбара.
Скампада заметил, как изменился тон его противника, и почувствовал себя хозяином положения.
— Я ничего не собираюсь вам доказывать, — ответил он. — Мне совершенно безразлично, верите ли вы мне, или не верите. Я доказываю только те сведения, за которые беру деньги. Нравится вам или нет, но я этим живу.
Ромбар вновь побледнел от ярости, но на этот раз сдержался.
— Ты не стыдишься говорить мне, что живешь доносами, — процедил он сквозь зубы.
— Не доносами, а сведениями, — поправил его Скампада. — Нет дурных сведений, а есть люди, которые находят им дурное применение. Не вижу, чем я хуже тех, кто мне платит.
— Ты немедленно расскажешь мне все, или я найду способ заставить тебя говорить, — с угрозой в голосе сказал Ромбар.
— Ошибаетесь, ваша светлость, — вскинул голову Скампада. — Вы можете убить меня или отправить в темницу, но вы не заставите меня говорить, если я этого не хочу. Вы могли бы уже заметить, что я не трус.
Он выпрямился и, не дрогнув, выдержал бешеный взгляд Ромбара.
— И все-таки мне кажется, что мы договоримся, Скампада, — сказал Ромбар, внезапно успокоившись. — Что ты здесь делаешь?
Скампада мгновенно понял, куда тот клонит.
— По желанию его величества составляю генеалогическое дерево рода Кельварна, — нехотя ответил он.
Ромбар усмехнулся, увидев независимо-обиженное выражение лица сына первого министра.
— Я сюда пришел не тобой любоваться, — продолжил он. — Мне нужно кое-что поискать в библиотеке, и я не хочу, чтобы мне мешали. Я сейчас пойду к Норрену, и не успеют объявить обед, как тебя не будет во дворце. Естественно, я позабочусь о том, чтобы тебя сюда больше не пускали.
— Но, ваша светлость… — встревожился Скампада.
— Если ты расскажешь мне все, что ты знаешь об ее судьбе, я даю тебе сутки времени на то, чтобы ты закончил свои дела. И обещаю не говорить Норрену, кто ты такой и чем занимаешься. Подумай, может быть, это не менее ценно, чем деньги.
Скампада опустил глаза и задумался, прикидывая что-то в уме.
— Меня устроит, если его величество примет мою работу завтра с утра.
— Я попрошу его об этом.
— Договорились, — недовольно вздохнув, Скампада начал объяснения. — Вы, наверное, уже поняли, ваша светлость, что я не хотел причинить зла. Все само собой катилось к этому. Я пытался рассказать ему о вас поделикатнее, чтобы он не слишком разгневался, и не мог даже представить себе, что он придет в такую ярость. Я был еще молод тогда.
— Дальше, — нетерпеливо качнул головой Ромбар.
— Я не ожидал, что Берсерен посмеет посадить сына Паландара в темницу.
— Я тебя не об этом спрашиваю! — начал сердиться Ромбар.
— Но это имеет отношение к тому, что я хочу рассказать, — искоса глянул на него Скампада. — Берсерен не мог долго держать вас под замком, поэтому позаботился о том, чтобы вы не разыскивали ее, когда окажетесь на свободе. Он объявил, что казнит провинившуюся рабыню, но на костре была сожжена совсем другая женщина.
— Кто? — Скампада чуть запнулся, но ответил:
— Жена Берсерена, Варда. Он давно хотел от нее избавиться. Ей завязали рот и надели мешок на голову. В нем ее и повели на костер. Никто не заподозрил подмены.
— Никто, говоришь… а ты?
Скампада поджал губы и нахмурился.
— Мне неприятно это вспоминать, — сказал он, — но я был одним из тех двоих, кого Берсерен послал за ней. Я не знал тогда, для чего это нужно. Меня, сына первого министра, он заставил выполнять работу палача! Берсерен вовсе не человек чести, ваша светлость.
— Без тебя бы не догадался. Он удостоил тебя доверия, которое ты заслужил своим доносом.
— Может быть, — весь вид сына первого министра говорил, что издевка здесь неуместна, — потому что раб, который был со мной, расстался с жизнью. Его в тот же день тоже сожгли на костре.
Ромбару не нужно было напрягать память. Он помнил все до мельчайших подробностей — и тот костер, и женщину, горевшую в нем. Приготовившись поймать Скампаду на лжи, он впился взглядом в его лицо.
