Черные брови, нос с легкой горбинкой, тёмные волосы, спадающие на плечи. Сильные руки, переплетенные жгутами стальных мышц, кожаные браслеты — кесты на предплечьях, усеянные металлическими бляхами. А пальцы у него красивые, такие бы больше князю подошли, слишком аристократичные для того ремесла, которым он занимается. И спал он всегда тихо, как кошка. Лишь иногда подрагивали мышцы на лице, и хмурились брови, заламывая складку посредине лба. И хотелось дотронуться пальцами и разгладить её. Спонтанное и глупое желание. Но даже во сне его рука сжимала рукоять кинжала и Кэтриона знала, что, если она дотронется, этот кинжал воткнется ей в руку, она и глазом не успеет моргнуть. Он не только спал, как кошка, реакция у него была такой же.
Но всё равно этих рук почему-то хотелось коснуться…
И губы, на которых невольно задерживался взгляд.
И что-то снова и снова заставляло смотреть ему в глаза, откликаясь на его голос, и на эти губы, улыбаться ему просто так, улыбкой, которую она была не в силах удержать. Едва заметный ветерок шевелил листья вяза, солнечные блики пробегали по его лицу, и глаза его казались такими же синими, как осеннее небо над этими горами.
Она смутилась. По-настоящему и кажется, впервые в жизни. От того, что он сидел напротив, глядя на неё пристально. И это произошло так внезапно, что она даже растерялась. Повернула нож и спросила просто, чтобы как-то спрятать своё смущение:
— А эта цапля в круге, что она означает?
Он сел, обхватив колени руками, и произнес негромко, глядя куда-то на линию горизонта изрезанную зубчатой каймой гор:
— Это журавль. Журавль в золотом колесе. Герб дома Азалидов.
Азалиды…
Она слышала это имя где-то. Да точно, в Ордене, на занятиях, как-то наставник говорил о них…
А дальше шел рассказ о князе из Талассы, чью семью и поместье сожгли за колдовство против Ирдиона. Вернее, самому князю сначала отрубили голову…
Кэтриона посмотрела на Рикарда.
— Ты их знал?
— Да. В Талассе их знали все. Они были… соседями князя Текла. Ешь, нам скоро выезжать, — он резко встал и ушел к айяаррскому костру.
— Магнус?
Ребекка вошла без стука, для приличия слегка царапнув ногтями дверь.
Магнус сидел за столом, читал утреннюю почту. Глубокие складки залегли поперек лба, и от этого шрам на щеке заставлял глаз щуриться ещё сильнее. Он поднял взгляд на Ребекку и кивнул, приглашая. Она прошла, села в кресло, стоявшее в нише у окна, аккуратно расправила ткань голубой туники, отбросила волосы и спросила, как ни в чем не бывало:
— Нет ли новостей от твоей подопечной?
— Ты имеешь в виду Кэтриону? — Магнус отложил письмо в сторону.
— Ты прекрасно знаешь, кого я имею в виду. Иногда мне кажется, что ты слишком привязан к ней, поэтому всякий раз хочешь, чтобы я называла её по имени. Ты играешь с огнем, Магнус, не стоит так её опекать.
— Если мне понадобятся утренние проповеди, я позову нашего духовника, а пока избавь меня от этого, Ребекка, — Магнус переплел пальцы и положил руки поверх письма. — Ты пришла узнать новости о печати?
— Было бы неплохо, если бы эти новости были.
— В последнем письме Кэтриона написала, что напала на след, который ведет в Таршан. Странно, правда? Что ты об этом думаешь?
— Таршан? Очень интересно! — Ребекка подняла взгляд к потолку и стала перебирать левой рукой опаловые чётки. — А я-то всё думала, с чего это наш друг Эмунт, любитель послеобеденного сна и неспешной неги, вдруг так внезапно сорвался и помчался в Лисс? А вчера вот Рошер собрался туда же, как ужаленный… Или твоя подопечная сообщает всем, кроме меня, куда она поехала?
Магнус посмотрел на Ребекку с прищуром. Она раздосадована тем, что столь значимые новости прошли мимо неё, но… она права. Кэтриона не писала больше никому. А значит… у Эмунта с Рошером свои источники информации. Ну, Рошер-то понятно — Лисс его вотчина, а вот Эмунт?.. И откуда он первым узнал об этом?
— Не думаю, что Кэтриона стала бы сообщать об этом Эмунту, они не особо дружны…
— И Байса лютует в Рокне, — рассуждала Ребекка, разглядывая картину за спиной Магнуса, — трясет сдуру все притоны, и за последние дни поймал колдунов больше, чем за последние пять лет. Даже Ксайр, вместо того, чтобы, как обычно, надираться вином, решил в кои-то веки объехать западные окраины. Откуда только прыть взялась у старого пьяницы. Все вмиг разлетелись из Ирдиона, как летучие мыши, которым в гнездо сунули факел…
