— Я должна танцевать, — шептала она.
— Демоны Ашша! Кэтриона! Кэти! Кэти…
Лица вдруг стали растворяться, и сквозь них проступили очертания балдахина над кроватью, трепетавшие на ветру портьеры и тёмный провал распахнутого окна. И лицо Рикарда так близко. Его ладонь гладила её лоб и щёки, пальцы касались шеи…
— Кэти?
— Как жарко…
— Я помогу тебе…
— …и можешь убить меня потом, — прошептал он, притянул её к себе рывком, прижимаясь губами к её губам.
Но этот поцелуй полный нежности… Прохлада на лице… Его ладонь на её щеке… И это ласковое «Кэти»… такое знакомое, заставляющее падать куда-то в солнечный свет, в ощущение счастья.
Её руки сами скользнули по плечам, по шее, запутались в его волосах, притягивая к себе, и губы ответили настойчиво и страстно, и просили ещё и ещё, сводя его с ума…
Она прижалась к нему всем телом, и Рикард удерживал её за талию одной рукой, хрипло шептал её имя, перемежая его поцелуями…
— Кэти… Кэти…
Она отдавала свой огонь и падала куда-то, словно в огромное прохладное небо…
Жар уходил, и видения исчезали, покрывались серым туманом, отступая куда-то вдаль, становились нереальны. А реальным стал Рикард, его объятья, губы, прикосновения и хриплый шёпот…
— Кэти…
А потом всё погасло…
Рикард остановил себя неимоверным усилием воли, когда понял, что целует уже её шею и губы скользят ниже, а пальцы стягивают с плеча тонкий шелк рубашки. Он прижал Кэтриону к себе, зарывшись лицом в волосы, вдыхая её запах и чувствуя, что она больше не горит, как факел.
Она обмякла, наконец, в его руках, и прошептала…
— Спасибо…
…и уснула, прижавшись щекой к его плечу.
Он уложил её на подушку, а сам встал и отошел к распахнутому окну.
Пылало лицо, и губы, и сердце стучало, как сумасшедшее. И казалось, он сейчас может сломать руками гранитный подоконник, столько силы было в них, только пальцы всё ещё дрожали.
Он посмотрел вниз, туда, где в темноте шумела река, и на мгновенье представил, что Кэтриона могла бы шагнуть в пропасть, появись он чуть позже.
Наверное, он шагнул бы следом.
Потому что, кажется, сегодня он окончательно потерял себя.
Рикард положил руки на холодный гранит и подставил лицо северному ветру, пытаясь успокоить взбунтовавшееся тело.
Это она. Она. Его Кэти. Сомнений почти не осталось. Но он не понимал только одного — как такое вообще возможно? Она осталась жива в том пожаре? Храмовники увозили только его отца — он видел это, прячась в самшитовом фигурном саду. И если это она — почему она его не помнит? Почему она его не узнает? Она как будто другой человек, но в то же время это она. Она…
—
