— Опять шах.
— Мат. Ты проиграл, Рикард Адаланс. Я же говорила, что ты проиграешь.
Он посмотрел на Кэтриону странным взглядом, таким, который ей так трудно было понять. Словно опять увидел что-то у неё за спиной. И сказал с некоторой грустью в голосе:
— Я проиграл ещё в тот день, когда решил навестить Крэда. Стоило бы верить своим снам.
Он сбросил фигуры на кровать и перевернул доску.
— Значит, миледи, это называет словом «пытаться играть»? Весьма неплохо.
— Ты сам так сказал. Кто же виноват, что ты неверно оценил противника? — она пожала плечами и принялась за еду.
— Я и в самом деле неверно тебя оценивал. И, кстати, последняя фигура — у тебя остался ещё один вопрос. Задавай.
— Я приберегу его на потом. Надеюсь, ты ответишь на него честно, — Кэтриона посмотрела на него серьезно.
— Потом — это когда? — спросил он, неторопливо складывая фигуры в коробку.
— Это в любое время, может, завтра, а может, через полгода.
— Ты хочешь, чтобы наше путешествие затянулось так надолго? — в вопросе подвох.
— Судя по нашей внезапной встрече в Таршане, от тебя можно ожидать чего угодно!
— Ты услышала всё, что хотела услышать?
— Не всё, но этого достаточно.
— И этого достаточно для того, чтобы я мог спокойно спать, а не думать о том, что ты нападешь на меня с бариттой, кинжалом или саблей? Отравишь, задушишь или покусаешь?
— Это уже будет зависеть от того, что произойдет дальше.
— Послушай, Кэтриона, и… загибай пальцы, — он закрыл коробку, подвинулся к ней ближе и голос его стал совершенно серьезным, — Сейд, если ты права на его счет — это раз. Сумрачные псы — это два, и Песчаные псы — это три. Для нас двоих, понятия не имеющих, почему они все хотят нас убить, это уже очень много. Я неплохо дерусь, и ты неплохо дерешься, но против них всех мы в одиночку не выстоим. Я не враг тебе, Кэтриона, и никогда им не был. А ты не враг мне. Так что, пообещай, что прежде, чем в следующий раз попытаться меня убить, ты сначала просто поговоришь со мной. Ты можешь пообещать мне такую простую вещь?
Он чуть наклонился вперед, и его лицо оказалось так близко, слишком близко… и взгляд его снова был таким необъяснимо притягательным…
Кэтриона поспешно отвела взгляд, прикованный к его губам, и невольно отодвинулась.
— Есть только одна проблема, — сглотнула она нервно.
— Какая?
— Для того чтобы пообещать тебе то, что ты просишь — я должна тебе поверить. Я должна доверять тебе, Рикард. А доверие — роскошь, которую я не могу себе позволить.
— И почему ты не можешь поверить мне? — спросил он глухо.
— Потому что вокруг слишком много совпадений, — она махнула рукой и ещё немного отодвинулась, чувствуя, что ей стало жарко, — и мы не можем быть до конца откровенны друг с другом. Ты служишь тем, кто тебе платит, и сделаешь то, что тебе прикажут. И однажды твоей целью могу стать и я. Разве можно вообще верить таким, как мы?
Он серьезен, как никогда. И эта серьезность волнует и пугает. Он будто специально рушит её барьеры, приближаясь с каждым шагом к той опасной черте, которая отделяет Кэтриону от всего мира. Черте безразличия ко всем, проведенной Ирдионом в её душе.
— Этого ты боишься? Нет, Кэтриона, ты — не моя цель. И не была ею никогда. И я не пес, чтобы служить. Я всегда смогу отказаться от того, за что мне захотят заплатить. Я могу пообещать тебе, что ты никогда не станешь моей целью. Никогда. Просто поверь мне. Ты ведь чувствуешь опасность, так? Я видел, как ты прикасаешься к вещам… Дай руку… Прикоснись и почувствуй.
Он протянул ей свою руку, ладонью вверх, и Кэтриона подала свою, понимая, что… зря.
…разве ты чувствуешь сейчас опасность? — его ладонь открытая и тёплая. — Просто поверь мне.
