Чаще всего, мы называли его сокращённо – Чет. Как я уже говорил, Коля Чехов не обижался на своё погоняло, но, во-первых, всегда говорить «Чудо-тварь» было не очень удобно, а во-вторых, мы старались не произносить этого при посторонних, потому что люди непосвящённые могли бы воспринять слово «тварь» как уничижительное, что могло породить пренебрежительное отношение к Чету, который никогда не прощал обид. Он вообще был злой и к тому же самый сильный из нас. И когда я упомянул, что Толстый, приходя в ярость, мог натворить плохих дел, то это по сравнению с тем, на что был способен Чудо-тварь – сошло бы за детскую шалость.
Чет был старше всех, но учился с нами в одном классе, потому что в младшей школе его оставляли на второй год.
Он был высокий, широкий в плечах и с крепкими, почти как у взрослого мужчины, мышцами. У него было идеальное зрение, и он всегда стригся наголо. Позапрошлой зимой в нашей школе произошла трагедия – один старшеклассник провалился в открытый колодец. При падении он сломал шею и умер.
Официальная версия гласила о несчастном случае, но мы подозревали, что дело не обошлось без Чудо-твари. Старшеклассник тот, незадолго до смерти прилюдно унизил Колю Чехова, но тот не был тогда ещё таким сильным и не мог ответить на оскорбление. Он лишь пробурчал себе под нос нечто вроде: «посмотрим ещё, кто из нас лох», а через несколько недель тот парень упал в колодец.
Конечно, быть может, мы и ошибаемся, Чет ведь никогда об этом не рассказывал, да и мы не обсуждали тот случай, даже между собой. Но было в нём много такого, что пугало иногда до дрожи в коленках. И как бы ни были мы привязаны друг к другу, а страх к потаённой жестокости Чудо-твари никогда не отпускал до конца никого из нас.
– Спасибо, что не стал меня будить, Чет, – сказал я, усаживаясь за стол.
Найдя в моих словах нечто смешное, Чудо-тварь заржал как конь.
Самсон задумчиво смотрел в окно. Он, как и остальные, уже давно поел и теперь просто сидел и пялился по сторонам, изображая из себя какого-то киношного бандюгу.
– А что это за типы там были у входа? – спросил он.
Самсон был маленького роста и щуплого телосложения. Он плохо видел, но не носил очков. Вместо этого, он постоянно щурился и иногда оттягивал пальцем веко на глазу, чтобы навести резкость.
– Ты это про кого? – переспросил я с набитым ртом.
– Как про кого? Кому ты под дых сейчас дал, пока Толстый тебя ждал.
– Это я ему должен был под дых дать, – проворчал Толстый. – Петушня какая-то выёживалась. На меня наехал один из них, а Смык влез!
– Как понять «наехал»? – вступил в разговор Красный.
– Да ничего серьёзного, – сказал я. – Так, трындели между собой, мол, смотри какой свин, на Олега. Вот я и вмешался, сами знаете, Толстый взбесится и начнёт молотить, пока несчастный кровью не умоется, зачем нам это? Третий день только здесь.
– С чего это ты взял? – спросил Олег. – Я что, – припадочный, по-твоему?
Я не стал ничего отвечать и залпом выпил молоко.
– Они угомонились после этого, или надо наподдать? – уточнил Самсон.
Как же, подумал я, «наподдать», уж ты-то в драку самым последним полезешь, мафиози хренов.
– Не, всё нормально, Самсон, мы разобрались уже.
– Хорошо, – с важным видом закончил разбор наш маленький босс.
Его самодовольная рожа внезапно меня разозлила. Я с раздражением встал и сказал:
– И что вы тут сидите столько времени не могу понять?
Самсон переглянулся с Делюгой и они заговорщически захихикали.
Видя, что я напрягаюсь, Красный, верный своим коммунистическим принципам о равенстве и братстве, торжественно раскрыл все карты:
– Пашок какое-то дельце провернул – буфетчица сказала подождать пока все не уйдут, и будет какой-то сюрприз.
Делюга фыркнул:
– Вечно ты всё сливаешь, никаких тайн с тобой не сохранить.
– Это от кого, от нас тайны? – начал злиться и Толстый. – Я думал мы тут самые близкие!
– Не напрягайся, Суфле, он шутит, – сказал Чудо-тварь.
– Слышь чё, «Суфле»! Рот заткни свой! – заорал Толстый.
Я решительно встал:
– Пойдём, Олег, не надо обострять.
Толстый шумно дышал:
– Пойдём, пойдём, – настаивал я и потянул его за футболку.
Рукомойников резко встал, скинул мою руку и быстро зашагал в сторону выхода. Ну вот, всё-таки без конфликта не обошлось.
– Зачем ты так, Чет! – с укоризной сказал я и поспешил за Толстым.
Никто из четверых даже не попытался уладить эту мелкую склоку.
Я выбежал на улицу и окликнул Толстого:
– Олег, погоди. Постой!
Я догнал его и положил руку на плечо, но он одёрнулся:
– Отвянь!
– Да хватит, что такого, в самом деле?
– Ага! Что такого?! Я что вам, плюшевый мишка?! Я что-то вообще не вижу, чтобы кого-то так же стебали как меня! Может тебя стебут, а Смык? «Суфле»?! И вообще, какого хрена ты сегодня за меня заступаться стал перед этими сопляками? Ты не много ли на себя взял, Смычок, а?! Иди нах!
И он быстро зашагал прочь.
