Оставив своих девушек разбирать вещи, Макс вышел во двор. Бимка лежал у крыльца, опустив вислоухую голову на лапы. Обойдя его, Макс свернул за угол и обогнул дом. От задней стены протянулись грядки. Вовсю зеленели лук и ботва редиски, активно пробивались из земли всходы укропа и первые листья картошки. На задворках участка среди зарослей лопуха торчала крохотная банька. Много лет назад ее собственноручно срубил одним топором муж тети Вали, покинувший этот мир где-то в начале восьмидесятых. Бревна почернели, кое-где успели обрасти мхом, но строение выглядело еще вполне крепким. За ним открывался вид на склон оврага и протекавшую внизу речку. Прислонившись к бревенчатой стене, Макс долго смотрел на сбегавшую вниз тропинку, по которой вместе отцом холодили на рыбалку. А вокруг, поднимая невидимые вихри, снова закручивались потоки времени. И откуда-то вдруг накатила горячая волна ностальгии. Горло свело судорогой, и он зарыдал, мелко подрагивая плечами.
Вечером следующего дня на поезде Минск-Москва он возвращался в столицу. За окном в сгущавшихся сумерках мелькала зубчатая стена леса. Коротенькая экскурсия в солнечное детство закончилась. Впереди ожидала работа. На этом взрослом этапе жизни она стала очень важной ее составляющей.
Глава 16.
Дату прибытия жены и сына Сергей узнал за неделю. В тот же день подал заявление коменданту общежития, завизировав его у Крежинского и Водопьянова. Через пару дней из резерва выделили отдельный двухкомнатный блок, и вечером поле работы он перетащил туда вещи. За новоселье с теперь уже бывшим соседом допили последнюю бутылку виски, а накануне воссоединения с семьей, решил устроить мальчишник. Приглашены были Константин и Макс. Сначала планировали посидеть в общежитие, но с утра на вахту заступила Машка НКВД. Седовласая старушка снискала недобрую славу непримиримостью к тем, кто не соблюдал правила, в том числе, проносил и распивал спиртное. Потенциальных нарушителей бывшая сотрудница госбезопасности вычисляла с первого взгляда, и перед приездом семьи Сергею меньше всего хотелось неприятностей с администрацией. Но и идти в ресторан после недавнего инцидента тоже большого желания не было. Выручил Макс, предложивший для посиделок свою квартиру.
Вечером поле работу затоваривались в коммерческом магазине и с полными сумками подходили к дому. Вечер был теплый, но пасмурный. Брызнувший полчаса назад дождик разогнал доминошников и сидевших на лавке старушек. Двор был пуст, если не считать дворника, разметавшего на проезжей части лужи. Делал он это как-то странно. Метла, почти не касаясь асфальта, летала из стороны в сторону, словно в песне Кольцова " Развернись плечо, размахнись рука…". Когда подошли ближе. Он прекратил изображать удалого косаря, и, облокотившись на древко метлы, с вызывающей улыбкой произнес:
– Вечер добрый, господа!
– И вам не хворать! – буркнул в ответ Константин. В глазах дворника промелькнули иронично-воинственные искры, и Макс вдруг понял, что сотрудник ЖЭКа пьян.
– А у меня, Максим, отличная новость – произнес дворник, обращаясь теперь уже только к соседу: – Прошел все круги ада, но разрешение, наконец, дали. Через неделю на П.М.Ж. Прощай немытая Россия!
Глаза будущего иммигранта блеснули, но никто его радость не разделил.
– А это почему она немытая? Подметают тут плохо? – мрачно осведомился Константин.
– Это аллегория, господа! Лермонтов! – отозвался оппонент, нисколько не смутившись.
– Да уж поняли, что не Маяковский! – парировал Константин.
– Счастливого пути! – поспешил закончить разговор Макс и потянул коллег к подъезду.
Закуску организовали по-походному быстро. Руководил сервировкой Константин, имевший самый большой в их компании холостяцкий стаж. Вскоре в широких тарелках уже была разложена крупно порезанная колбаса, в блюдцах плавали в собственном рассоле огурцы и помидоры, а в отрытой банке краснели легендарные бычки в томате. Наступил сакральный момент первой рюмки.
Продолжая лидировать, Константин предложил выпить за одновременно радостное, но и печальное событие. Потому, как с одной стороны человек воссоединяется с семьей, но при этом в нашем холостяцком полку убывает. Выпив, накинулись на закуску, однако, перерыв между первой и второй был не долгим. Чувствуя, как уходит напряжение последних дней, Сергей думал о том, что вот в таких чисто мужских посиделках есть своя прелесть. А сама традиция, наверное, восходит к далеким патриархальным временам, когда женщин допускали лишь для поднесения блюд и подтанцовку.
После очередной рюмки вспомнили про дворника, и Макс рассказал, что знал и слышал от соседей про эту загадочную личность.
– А пойдем ему морду набьем! – воинственно предложил Константин.
– Да ну его, пусть катится! Еще обратно проситься будет! – отмахнулся Макс. На что бывший сосед Сергея, хлопнув по столу кулаком, заявил:
– Назад не пущать!
Немного погодя, как альтернативу мордобитию, он предложил, спеть, и тут же густым басом затянул:
Весь Мир насилия разрушим
До основанья, а затем
Мы наш, мы новый мир построим
Кто был ничем, то станет всем
