За пределами балкона снова сгущались сумерки. Принцесса, несмотря на проведённые в обители Анхуре несколько дней, никак не могла привыкнуть к вечной, даже немного изнуряющей, смене времени дня. У неё всё ещё кружилась голова, в том числе и от постоянного присутствия где-нибудь в окрестных зарослях тамариска мохнатого писца, именовавшего себя Пиопи. Его назойливый взгляд преследовал Неджем, казалось, из-за всех углов одновременно, из всех окон и щелей. Что именно так заботило покаранного писца, было нетрудно догадаться: оберегал вверенную ему девицу от необдуманных поступков. Зануда...
-Ну и пусть! - надулась принцесса, раздражённо тряхнув волосами. - Не буду обращать внимания! Жалкий воришка! Хм... жалко, что Анхуре не превратил его в лягушку, чтобы его проглотила какая-нибудь цапля!..
-Всё бормочете, принцесса? - а вот и вторая бессменная тень! Подкрался сзади, как пустынный дух, едва не напугал хрупкую девушку! "Приказать ему, что ли, чтобы топал и сопел, когда приближается?.." - Имейте в виду, неподалёку вход в царство мёртвых: как бы ваши заклинания не достигли ушей стражей Дуата...
-Боишься, что они придут за мной? - поджала губки Неджем, не оборачиваясь.
-Боюсь, как бы эти самые уши не усохли от слов, недостойных особы царских кровей! - хмыкнул Хаби.
-Да как ты смеешь, меджай! - принцесса в негодовании повернулась к нему так резко, что чёрные волосы хлестнули меджая по лицу, он, кажется, и не пытался увернуться. Однако ручку, занесённую для удара, всё же перехватил. Что не помешало упрямой девчонке коварно ударить Хаби сандаликом под коленку. Взвыв, воин запрыгал на одной ножке, отчаянно потирая ушиб и глядя с укором.
-И нечего тут претворяться! Даже не пытайся вызвать во мне чувство жалости! - уперев руки в бока, непреклонно заявила Неджем. - Разве ты не слышал, как почтенный Пиопи говорил, что я богами лишена всяких зачатков совести?! Да! И не престало царской невесте жалеть простого воина! - из последних сил продолжала девушка сопротивляться нараставшему беспокойству за согнувшегося в три погибели поскуливавшему охраннику. - Ну и какой из тебя в таком случае меджай?.. Что, очень больно?..
-Вот вы и показали истинное лицо! - с проворством выпрямляясь, расплылся Хаби в довольной улыбке. За что незамедлительно получил кулачком под рёбра. - И оно поистине ужасно... - прохрипел, на этот раз задетый по-настоящему. Принцесса хмыкнула и отвернулась, сердито скрестив руки на груди. Кое-как справившись с дыханием, меджай принял более-менее подобающий воину вид и осторожно приблизился к перилам, заинтересованно вглядываясь в сумерки, щедро разбавленные сверканием обрушивающихся с высоты вод водопада. Речка, обрамлённая тёмными кружевами растительности, казалась небесной дорожкой, точно зеркало, отражая небесные созвездия во главе с круглой, как начищенный медный поднос, луной. Чудилось, стоит только ступить на этот зыбкий путь, и вознесёшься так далеко, что достигнешь золотых чертогов великого Отца богов, непобедимого Амон-Ра...
-Принцесса? - осторожно позвал Хаби, произнося звуки аккуратно, точно боялся, что вот-вот рассыплется такая зыбкая, такая нереальная картина окружающего мира. - Вам действительно хочется стать супругой фараона, жив-здрав-невредим? Скажите честно, не стесняйтесь меня, я никому не передам...
-Да, но обязательно передаст уважаемый царский писец, засевший сейчас в ближайших зарослях, - невесело улыбнулась принцесса, оглянулась и, заметив на лице Хаби решимость тотчас же отправиться на поиски Пиопи, дабы изловить его и выдворить куда подальше, покачала головой: - Не стоит. Я всё равно не буду говорить с тобой о сокровенном пожелании фараона и моём к этому отношении. Всё предрешено заранее.
-Но вы же...
-Не стоит, - терпеливо повторила девушка, и в голосе её послышалась такая усталость, что сразу стало понятно: она и часа часто задавалась этим вопросом и уже просто не могла возвращаться к нему снова. - Не произноси слов, о которых тебе потом придётся отвечать перед богами. Если своему величеству не передаст вездесущий Хаби, то на последнем суде, перед грозным ликом Осириса, ты будешь обязан сказать... - она глядела так грустно, что меджаю на какое-то мгновение стало её жалко. Но принцесса скоро совладала с собой и улыбнулась как ни в чём не бывало: - Тем более, до Фив ещё так далеко. Так пусть уши всё-таки усохнут, - она перегнулась через перила и прокричала в темноту: - но только не у стражей Дуата, а у одной любопытной обезьяны с вороватыми ручками! - и тут же раздался оглушительный треск и вскрик, свидетельствовавшие, что сообщение достигло ушей того, кому предназначалось. Неджем захохотала первой, меджай присоединился к ней позже, снизу раздались звуки ломаемых ветвей и удаляющееся ворчание. Бессменный преследователь, покинув, наконец, свой пост и удалился зализывать раны, нанесённые его самолюбию "упрямой девчонкой, не знающей, что такое уважение к старшим". Принцесса посмотрела на Хаби и снова устремила взор на волшебную дорожку.
-Принцесса...
