-Она не проклинала, - устало произнёс Анхуре. - Она говорила о том, что позаботится, чтобы душа старика не упокоилась в "местном рае". Впервые в жизни слышу такие слова... наверное, она говорила о царстве мёртвых? Страшно знать, что её сила распространяется даже на подземный мир...
-Алеф... Он выживет? - мальчишка погонщик осторожно опустился на корточки подле сказительницы и снизу заглянул её в лицо. Кти печально улыбнулась и прижала голову Алефа к груди. - Алеф! Смотрите, он открыл глаза! Алеф, молчи, не говори ничего, а то тебе станет хуже!
-К... - тёмные глаза невидяще скользнули по рукам сказительницы. Сейчас они были практически на равных позициях. Алефу не было страшно уходить в мир духов, мать-нубийка так часто рассказывала ему сказки о них, что громила с детства привык к их постоянному присутствию повсюду: в деревьях, в воздухе, в каждой травинке, в окружающих людях... Но было кое-что, чего бесстрашный сын пирата поистине опасался. Того, что уйдёт вслед за призрачной фигурой матери, уже склонившейся над ним и призывно манящей, и так и не скажет самой нежной, такой беззащитной и прекрасной сказительнице, что... Онемевшие губы Алефа слабо шевельнулись, и, точно облегчение, на них легли слегка подрагивающие прохладные кончики пальцев Кти:
-Тише, тише, мой воин... Я знаю...
Судорожная улыбка скользнула на бледное лицо Алефа и осталась на нём навсегда. Мать когда-то говорила, что духов надо встречать с радостью, ведь только это достойно истинного сына пустыни.
* * *
Фараон в задумчивости отставил кубок превосходного заморского вина, так и не пригубив его. Истнофрет, в пику мужу, сделала большой глоток и исподлобья воззрилась на своего супруга и царя. Эйе только вздохнул украдкой, чувствуя себя зажатым меж двух отшлифованных плит для пирамиды, и покосился на Эхнамона, сидящего поодаль на низком стульчике из резного красного дерева. В присутствие верховного жреца Амона Яхмос позволял себе забыть о церемониях, тем более что в просторном по-ночному прохладном помещении кроме них четырёх и золотых статуй Великой Девятки больше никого не было. И всё же царскому брату на своих плечах ощущал тяжкий груз напряжения, безраздельно властвовавший здесь.
-Я осмелилась предлагать тебе, брат мой и супруг... - не выдержала затянувшейся паузы Истнофрет. Яхмос повелительно вскинул руку, останавливая её, и царица недовольно поджала губки.
-Нет, - твёрдо ответил фараон на её незаконченное воззвание. - Я уже говорил и повторяю, что Храм Рен не приемлет никого иного, кроме молодой Охранницы, и никакая опытная жрица Амона, - степенный кивок в сторону оживившегося Эхнамона, - не сможет заменить её на законном месте.
-Да, да, ты прав, - смиренно опустила ресницы царица, и почти тут же взор её полыхнул с новой силой; Эйе в изнеможении прикрыл глаза, ему казалось, этот совет не закончится никогда. - Да, но какими знаниями может обладать молодая жрица, тем более если свои первые годы она провела в услужении у Бастет?
-Наш божественный отец решил, что она должна воспитываться в Бубастисе, - тоном отца, выговаривавшего неразумной дочери, откликнулся Яхмос. "Ну и терпение!" - подумалось Эйе. - Всё в воле богов, сестра, они позаботятся об Охранница, и мы уже получили тому множество подтверждений. Последние события доказывают благополучное вмешательство Великой Девятки в её судьбу. Но хорошо, - суше, чем прежде, произнёс фараон, серьёзнея, - если ты так обеспокоена, сестра моя и супруга, обратимся за судом к самому Амону. Скажи Нам, Эхнамон, - обратился он к великому жрецу, - что передал тебе царь богов?
-Владыка Двух Земель, жив-здрав-невредим, на верном пути, - поклонился Эхнамон. - Великий солнечный Амон-Ра приоткрыл в откровениях лишь малую толику своего замысла. Великая Девятка подвластна его воле, а он, отец богов, осенил своим покровительством юную жрицу Бастет...
-Вот видишь, - качнул с умным видом Яхмос гладким подбородком, - даже великий жрец Амона за меня!
