Матвея новость застала в ванне. Марченко, не особо церемонясь, прошёл в дом, поцеловал в щёку Элину и, широко открыв дверь, обрадовал Фёдорова-младшего информацией о поисковой вылазке.
Рюкзак взяли один — его Матвей погрузил на себя, так как сел сзади «ковровца». На разбитую дорогу выехали быстро, сложнее оказалось держать равновесие мотоцикла, огибая ямы и ухабы. Проехав минут тридцать, они заметили старый, покосившийся знак, весь покрытый ржавчиной. Он гласил: «Муковня», ниже — металлическая пластина с нарисованной бензоколонкой.
— Это первая, — крикнул Егор. — Значит, ещё километров восемь.
Аккуратно они объезжали все неровности дороги. Разгоняться больше двадцати километров в час не могли — свалились бы. Матвей заметил ещё один указатель и крикнул:
— Смотри! Вон там! Направо!
Марченко чуть прибавил ходу, они съехали на грунт, где меньше ям. Добравшись до поворота, съехали с дороги к массивной одноэтажной постройке с огромным козырьком, на котором гордо возвышались буквы, складывающиеся в слово «Бензин».
— Вон его мото… Что это вообще? — крикнул Матвей.
— Ага, подъедем.
Переднюю часть средства передвижения Николай взял от мотоцикла ИЖ, заднюю — от старого двухколёсного прицепа. Изобретателя самодельного грузового мотоцикла в округе не наблюдалось. Матвей слез и осмотрелся, Егор заглушил двигатель, откатил «ковровец» к одной из колонок, прислонил его и достал прикреплённый к кофрам автомат. Матвею передал пистолет.
— Канистры заполнены, — констатировал Матвей, глядя в кузов аппарата. — А это что?
— Кровь, — ответил Марченко. — Твою мать. Тут кто-то есть. Слышишь?
Матвей прислушался. Шумели потрескивающие на ветру деревья, и оперативник понял, что его так сильно смущает в звуковом фоне, — нет пения птиц. Послышался кашель. Звук шёл из небольшого помещения, которое когда-то принимало водителей, где они могли заплатить за бензин и соляру, а заодно перекусить. Стёкла за оконными решётками выбиты мародёрами или местными жителями-мутантами. Стеклянная дверь осталась нетронутой, по ней паутиной растекался узор трещин.
— Не шумим, — скомандовал Марченко. — Тихо. Иди за мной. Прикрывай.
Через несколько колонок они прокрались ко входу в здание. Марченко услышал некое подобие стона.
— Он там.
— Заходим тогда. Только тихо.
Егор очень медленно открыл предательски скрипевшую дверь.
— Кто тут?! — послышался голос.
— Коля?
— Кто там?! Это я! Я! Заходи скорей и запри дверь!
Увидев Матвея с Егором, Николай облегчённо обмяк, прислонившись к холодильнику. Правая нога мужчины перевязана покрасневшим от крови рукавом рубашки, лицо иссохло, сил хватало лишь чуть приоткрыть глаза.
— Парни, — простонал он, — как я рад… Я думал, всё…
— Не всё, Коль, — подходя к нему, сказал Матвей. — Не всё. Что у тебя тут случилось вообще?
— За топливом приехал. Думаю: дай приятное всем сделаю. А то снег выпадет, и машина-то моя бесполезна будет.
Матвей достал фляжку с водой, дал попить Николаю. Тот сделал несколько жадных глотков, потом продолжил:
— Наполнил всё, хорошо. Думаю: зайду-ка в здание, может, что-то есть тут? Знаете, как бывает? Вроде знаешь место хорошо, а что-нибудь да упустил. Иду и слышу крик… Даже не крик, а будто карканье, только громкое. И страшное. Знаете, когда пластинку заедает, такой звук неприятный. Вот такой, только с карканьем ещё. И тут подлетает эта… Не знаю, как назвать. Размером с дворнягу здоровую, крылья, клюв острый, когти ещё острее. Я за самострел, а он сломался, зараза. Клина словил. Я этой хреновине его промеж глаз и кинул, да вот только сволочь меня за ногу царапнула. Упал. Добрался сюда, пока эта тварь от моего удара отходила.
— Хреновое дело, — Матвей повернулся к Егору. — Он крови много потерял. В «Просветление» надо срочно. Поменяем повязку, руки в ноги — и бегом, а то может не выжить.
— И правда, хреновое дело, — согласился Николай. — Только эта зараза улетела, а вот вернётся или нет — не знаю.
— Матвей, перевяжи его пока. Посмотри, может, тут аптечка где завалялась. А я пойду посмотрю…
— Осторожно, Егор, — попросил Николай. — Опасная птичка. И это… Раз ты здесь… Дай самокруточку, а?
Они рассмеялись.
Среди перевёрнутых столиков и стульев никакой аптечки и в помине не было, зато Матвей увидел стеклянную бутылку с прозрачной жидкостью под прилавком. Открыл её, понюхал и резко отклонился назад. Спирт.
— Сиди смирно, — скомандовал оперативник. — Жечь будет. Я сейчас сниму повязку, посмотрю, что там у тебя. Потом вылью спирт. Он обеззараживает.
— Ты с ума сошёл? — искренне удивился Николай. — Если это чистый спирт, не позволю выливать!
— Не спорь, а? Или ты подохнуть хочешь?
Николай промолчал. Матвей аккуратно снял прилипшую к ноге повязку. Рваная рана неровной линией протянулась от бедра до колена, зверь воткнул коготь почти по самую кость и резко дёрнул. Из глубокого пореза сочилась кровь. Матвей достал кусок тряпки из рюкзака, вылил спирт прямо в рану, резким движением зажал её. Николай закричал и нецензурно выругался.
— Вот так. До дома доедешь, а там уже обработаем нормально. Жить будешь.