— Добрый день, Александр Александрович, — поздоровался Матвей, — простите за беспокойство. Я пришёл один. Может, вы уделите мне минутку?
— Как вы узнали, где я живу? — почему-то спросил Егоров.
— Мне сообщил ваш секретарь. Вас не было на работе, а поговорить мне с вами очень нужно. Поэтому пришлось прибегнуть к шарму, чтобы ваша служащая помогла.
Матвей широко улыбнулся, его глаза чуть прищурились. Эта улыбка вызвала доверие у Егорова.
— Ну хорошо, заходите.
Он открыл дверь, оперативник оглядел коридор и прошёл внутрь.
— Чаю? Кофе, к сожалению, не предлагаю. Закончился. Видимо, супруга пошла за ним.
— Спасибо, Александр Александрович, чай в такую погоду идеальный напиток.
— На улице метёт?
— Ещё как, — Матвей повесил пальто и шляпу на вешалку.
— Проходите в гостиную. Я сейчас.
От беспокойства и мигрени у Егорова не осталось и следа. Матвей чуть старше его дочери и показался ему примерным комсомольцем. И хотя Егоров должен был относиться к молодому человеку с подозрением, ему почему-то хотелось довериться ему. Выслушать.
Чай Егоров заварил с корицей и апельсином. Рецепт его бабушки. Он принёс две большие кружки, уселся в кресло, Матвею предложил расположиться на диване напротив.
— Сегодня мне пришлось подписать кучу бумажек, — сказал Матвей, — чтобы принести вам вот это.
Он достал из кармана свой смартфон.
— У вас схожие технологии, а в некотором смысле они опережают наши, но главное не сам телефон, а то, что в нём.
Он открыл приложение с фотографиями и передал Егорову.
— Листайте влево.
Александр Александрович смотрел одну фотографию за другой. Вот Москва с высоты птичьего полёта. Вот бизнес-центр из нескольких небоскрёбов. Вот неизвестный старик с седыми, неаккуратно подстриженными волосами и такой же седой бородой. Вот вид на юго-запад города.
— Согласитесь, мне нет интереса приходить к вам и показывать фотографии, склёпанные в редакторе. Это моя жизнь. В этих фотографиях. Это моя Москва, к которой я привык и в которую приглашаю вас.
— Юноша, давно вы занимаетесь этой работой? — Егоров продолжал листать фотографии.
— Чуть меньше года. По правде говоря, это моё второе задание, хоть и заданием это назвать сложно. Скорее услуга.
— А ваш этот…
— Дмитрий? Я не знаю, сколько он работает, но он не наш. Он из ФСБ и представляет совершенно другие интересы.
— Вы знаете… Матвей, кажется, да? Вы знаете, Матвей… Мне нравится моя жизнь. Мне нравится она такой, какая она есть. У меня замечательная семья, которую я очень сильно люблю. Работа, которая доставляет мне удовольствие. Отпуска на море. Поймите, дорогой Матвей, я уже не в том возрасте, чтобы кардинально что-то менять в своём укладе.
— Понимаю вас. Но я предлагаю посмотреть на это как на командировку. Вам действительно сулят золотые горы. Представьте, что за несколько лет вы заработаете больше, чем за всю жизнь. Вам и вашей семье выпал шанс стать частью большого, неизвестного круга людей. Тех, кто знает о существовании альтернативных миров.
— Мне до сих пор не верится, что мы говорим об этом.
— Понимаю, — Матвей улыбнулся, — это выглядит как какая-то сказка. Но это реальность, Александр Александрович.
— Матвей, вы мне кажетесь образованным мужчиной. У вас впереди целая жизнь. Скажите, только честно, если бы вам представилась такая возможность, воспользовались бы ею?
— Я знал, кем я хочу стать. СКАР для меня — не просто служба. Это дело моего отца, которое я продолжаю. Дело моей жизни. И я плачу за это цену. Но знаете… Посмотрев один раз на другой мир, абсолютно не похожий на мой, — Матвей вздохнул, — я понял, что это ощущение не сравнится ни с чем. Мы всего лишь песчинки в космосе. И вам, как и мне в своё время, открывается новое знание.
— Вы так юны и наивны, — Егоров улыбнулся, от испуга не осталось и следа, — не обижайтесь на старика. Мыслить о прекрасном, высоком — это очень здорово, но зачастую нам приходится сталкиваться с реальностью, которая, к сожалению, оказывается суровой. Я отказался не потому, что не хочу узнать новые миры или боюсь стать правителем государства. Мне не верится, что я произнёс это вслух. Я отказался, потому что мне это неинтересно. Да и у вас, мне кажется, я слышал нотки сомнения, что эта затея… эм… правильная.
Матвей немного замялся.
— Я не могу это обсуждать, — ответил Матвей, — но вы правы.
— Значит, вам в вашем мире не нужен ещё один Егоров?
— То, что он умер, — естественный ход событий. Он, в конце концов, такой же человек, как и мы с вами. То, что делает моё правительство, — поспешное решение. Оно скорее подошло бы местному политическому строю.
— Расскажите мне. Тот Егоров. Мой дубликат. Он был тиран? Диктатор? Почему вы так не любите его, если в вашей стране демократия?
— Всё поменялось. В самом начале своего пути он действительно сделал многое для нашей страны. Но потом… Я не знаю, что это. Власть? Деньги? Одному богу известно.
От этой фразы Александр Александрович поморщился.
— Иногда возникало ощущение, что человек просто потерял связь с реальностью. Будто нас насильно запихивают на тридцать-сорок лет назад. И, конечно, многим это не нравится.