Они прошли несколько кварталов и свернули в одну из арок сталинского дома. Во дворе сразу бросалась в глаза небольшая одноэтажная кирпичная постройка с вывеской «Кафе» — возможно, бывший хозблок или щитовая. Такие кафе Матвей обходил стороной — внешний вид заведения достал из забытых воспоминаний пирожки с капустой из привокзальной столовой, которыми он по неопытности отравился и слёг со всеми сопутствующими симптомами на несколько дней.
Напарники зашли внутрь. Марченко перевернул табличку на двери с «Открыто» на «Закрыто». Внутренний интерьер и отделка кафе только усилили сомнения Матвея: старый подвал, оклеенный обоями откуда-то из прошлого; на одной из стен — советская плитка, в углу — две газовые горелки для приготовления весьма сомнительных блюд. Марченко сомнения Матвея почувствовал моментально.
— Не суди книгу по обложке, — сказал он угрюмо и сел за один из четырёх столиков, накрытых клеёнкой в цветочек.
Матвей сел напротив, открыл рот, чтобы начать дискуссию, но не успел: к ним подошёл тучный лысый мужчина, ростом выше среднего, небрежно вытирая сальную волосатую руку о заляпанный фартук, когда-то светло-серого цвета.
— Егор, — улыбнулся мужчина практически беззубой улыбкой. — Рад тебя видеть.
— Привет, Олежа. Как сам?
— Да потихоньку, спасибо. Дела идут неплохо. Я сделал бизнес-ланч за 200 рублей — теперь в обед у меня от клиентов отбоя нет!
Матвей чуть не крикнул: «Серьёзно?!», но осёкся.
— Приятно слышать, — сказал Марченко и закурил. — Мне яичницу из трёх яиц с колбасой, белого хлеба и пол-литра нефильтрованного.
— А для вас? — хозяин кафе посмотрел на Матвея и расплылся в добродушной улыбке.
— Мне? Ничего, спасибо.
— Новенький он, — снисходительно улыбнулся Егор. — Не обращай внимания. Ему то же самое.
— Без пива! — крикнул Матвей уходящему Олегу. — Морс есть?
— Сделаем. Отдыхайте.
Марченко посмотрел на напарника уставшим взглядом и, выпуская дым тонкой струёй, осудил:
— Ты зря так, здесь очень вкусная яичница. Поверь мне. А Олег, — Егор снизил тон почти до шёпота, — он наш.
— Наш?
— Угу. Лет пять назад я работал на объекте в третьей классификации. Ничего такого — выследить одного ушлёпка и… Неважно, в общем. Олег задолжал этому упырю и стал моим информатором в обмен на помощь с нашей стороны. Так вот, этот гондон на глазах Олега сначала замочил его жену, а потом маленькую дочку. Не успели,
— Егор перевёл взгляд на снующего от холодильника к газовой плитке Олега. — Задание мы выполнили. По сценарию должны были тут же покинуть объект, но я просто не смог.
— И вы переправили Олега сюда?
— Да, — подтвердил Егор. — Не хотел, чтобы он руки на себя наложил, наверное. А может, вину почувствовал. Хер его знает. Согласовал с нашими. Предложил его сюда по программе защиты свидетелей. Батя твой помог, вошёл в ситуацию. У нас его дубликат живёт где-то за Уралом — проблем возникнуть не должно было. А Олег мужик хороший. Оступился. И заплатил сполна. Почему не дать хорошему человеку второй шанс?
— Достойный поступок.
— Это жизнь, дружочек. Ладно, давай к делу.
Через два с половиной часа на небольшом столике, накрытом клеёнкой, пустые тарелки от яичницы затерялись среди бумаг с алгоритмическими схемами и сносками. Олег напарникам работать не мешал, старался не слушать, о чём они говорят, только иногда прерывал их беседу, чтобы обновить морс Матвею и пиво Марченко.
— Двадцать шесть, — негодовал последний. — Двадцать шесть! Нам понадобится целая вечность, чтобы изучить всё, а они на подготовку дали всего несколько дней.
— Справимся, — неожиданно для себя выдал Матвей.
Марченко поднял бровь и отхлебнул нефильтрованного.
— Ну, я имею в виду, что…
— Да понятное дело, — перебил Егор. — Просто… Чёрт! Нам совсем перестали доверять. Отец тебе наверняка рассказывал о своих делах. Там же чистой воды импровизация! Оперативников учили приспосабливаться к ситуации, а к чему сейчас готовят вас?
— Физическая подготовка, стрельба, первичная аналитика, теория… Очень много теории. Практики, конечно, маловато.
— Без теории в нашей работе тоже никак. Нужно знать классификации. С какими объектами у нас выстроены дружественные отношения, с какими — нет. В каких — о нас и знать не знают, благо таких большинство. Вся эта этическая и политическая канитель у меня уже в печёнках сидит.
Марченко достал портсигар, вытащил сигарету неизвестной марки и закурил.
— Я понимаю, раньше… — продолжил он. — Оперативник СКАР! Как звучит! И не только у нас. У них тоже. В середине семидесятых к нам на обучение присылали агентов из других классификаций! Можешь себе представить?
— Честно — нет. Отец говорил, что у него был студент, но я не думал, что он из другой классификации.
— Во-от, — протянул Егор. — А сейчас что? Нам просчитают кучу вариантов, которые могут произойти, мы должны им следовать, чтобы ни в коем случае не повлиять на ход событий объекта. Потому что именно в этом…