— Спасибо, — немного смутился Матвей, — живёт на даче, пишет, отдыхает.
— Заеду! — Николай Геннадьевич расправил седые усы и улыбнулся ещё шире. — Обязательно заеду! Ну, проходите, господа. Вам в шестой барак.
Оперативники повиновались. Вокруг них кипела жизнь, чем-то схожая с казарменной. Несколько мужчин и женщин отжимались от земли, несколько совершали пробежку, из граммофона, подвешенного к столбу возле жёлтого здания, звучали композиции в стиле хеви-метал от известных музыкальных коллективов.
Марченко отодвинул брезентовое полотно барака, осмотрелся. Две койки, две тумбы, два умывальника. Небольшое окошко с москитной сеткой на торце. Ничего лишнего. Он прошёл и уселся на одну из коек.
— Ну что, — зевнул Егор, — вот и наше пристанище до отправления.
— Очень мило, — сказал Матвей, осматривая «апартаменты».
— Спать охота. Прям очень.
— На том свете отоспишься, — послышался громкий голос у входа в барак. — В головном здании через десять минут. Третий кабинет. Не опаздывать!
Голос громкими шагами отправился прочь от барака.
— Кто это? — спросил Матвей.
— Местный старожил. Евстигнеев. Отвечает за внутреннее распределение, выдачу инвентаря и прочую организационную мишуру. Хороший мужик, — Марченко снова зевнул, — только очень громкий. Может, глухой?
Егор подошёл к раковине, открыл кран, несколько раз умылся холодной, бодрящей водой. Вопреки расчёту на утреннее нефильтрованное, похмелье всё же подступало. Оперативник посмотрел на себя в небольшое пыльное зеркало, оценил масштаб бедствия, закапал в глаза голубые капли для снятия напряжения, снова умылся, стряхнул воду с рук и вышел из барака. Матвей проследовал за напарником.
В третьем кабинете главного корпуса за старым деревянным столом оперативников ждали руководитель штаба Кудасов, руководитель отдела подготовки и инвентаризации Евстигнеев и Наташа — очень милая и приветливая секретарша, поступившая на службу в СКАР совсем недавно. Кудасов посматривал на армейские часы. Когда большая стрелка встала на двенадцать, а маленькая осталась на десяти, он поднялся.
— Ну что ж, — начал он, — я рад приветствовать вас, ребята, в нашем штабе. Егор-то у нас частый гость, а ты, Матвей, заезжай с поводом и без. Не стесняйся. Хотя в этот раз повод, конечно, серьёзный. Кашалотов лично сообщил мне о вашем приезде, рассказал о деталях операции. Мы подготовились. Ко всем двадцати шести сценариям.
Оперативники и Евстигнеев рассмеялись, Наташа незаметно хихикнула.
— Благо, — продолжил Кудасов, — сценарии схожи с точки зрения инвентаризации. По какому сценарию решили идти?
— По второму, — ответил Марченко.
Кудасов с Евстигнеевым переглянулись.
— Не рановато для юноши?
— Этот сценарий предложил Егор, — Матвей пожал плечами, — я его полностью поддержал.
— Ну, хорошо, хорошо, — Кудасов рассмотрел какие-то бумаги, разложенные на столе, — Евстигнеев, проинструктируйте тогда по второму.
Тучный мужчина с трудом поднялся со своего кресла. Глубокий, басистый военный говор никак не сочетался с мужчиной маленького роста, крупного телосложения. Круглый, вжатый нос и широкий рот делали его похожим на жабу, которая нацепила на себя серый камуфляж.
— Итак, на всякий случай расскажу, куда вы отправляетесь и что вас ждёт, — его громкий голос отдавался раскатистым эхом в ушах присутствующих. — Объект К7-217. Седьмая классификация. Определяющее различие с нашим объектом — событие, произошедшее в 1962 году, после эскалации конфликта, известного как Карибский кризис. Двадцать седьмого октября советским вооружением над Кубой были сбиты шесть американских самолётов «U-2», что привело к последующей атаке американцев на ЗРК, что, в свою очередь, вызвало взаимный обмен ядерными ударами как по городам стран-соперников, так и по военным базам стран-союзников. Началась война, которую назвали Последней. Более семидесяти взрывов произошло за двадцать четыре минуты. Те, кто успел скрыться в бункерах, выжили, остальных поразили, если не сами взрывы, то образованный вслед за ними радиационный фон. Окружающая среда оказалась заражена на восемьдесят восемь процентов. С лица земли смело практически всё живое.
Матвей слушал доклад Евстигнеева, к горлу предательски подступил ком — то ли от ужаса услышанного, то ли от осознания, что это чья-то реальность.
— По приблизительным данным аналитиков, население Земли сократилось с трёх миллиардов до четырёх сотен тысяч. Спустя двадцать пять лет радиационный фон снизился, в конце восьмидесятых жители объекта К7-217 стали выбираться на поверхность, что являлось скорее необходимостью, нежели желанием. В бункерах заканчивались вода и продовольствие, — Евстигнеев перевёл дыхание и продолжил: — К середине девяностых, как утверждают аналитики, на территориях разных стран можно было наблюдать расслоение населения на тех, кто остался жить в бункерах, и тех, кто обосновался на поверхности. К нашей временной линии уже образовались поселения и небольшие государства. В основном они находятся вдали от заражённых мест.
Матвей посмотрел на Марченко, не проявляющего интереса к докладу Евстигнеева.