Передо мной сидел закупщик и клятвенно уверял, что ошибка в закупках исключительно нового «су-шефа», так как тот сам составляет списки, которые одобрил «шеф-повар». Я устало потер переносицу, сказывалась многодневная бессонница, а все из-за одного пошлого чуда. Он, по-моему, и сам не осознает, что со мной делает своими провокациями. Я уверен, что Антон натурал, не зря же он так активно общается со всеми официантками, что меня вообще никак не радует, а мозг упрямо твердит уволить весь женский состав работников, включая уборщицу, и поменять его на сугубо мужской коллектив. Короче, «Держаться больше нету сил!» - как говорил один известный мультперсонаж, а “звоночки-гудочки” уже ломило от вынужденного целибата.
- Владимир Александрович, я Вам клянусь, что в списке было написано «корейка»! - упрямо бил себя в грудь закупщик.
- И, в чем была проблема? – удивленно приподнял бровь Вениаминович.
- Так я все купил по списку!
В дверь тихо постучались, а затем вошло мое чудо, ставшее за последние дни личным наваждением. Боги, как ему идет форма. Так, из-за стола не встаю!
- Вызывали? – ласково улыбнулся он, если бы я не был уверен, что он гетеросексуален, то я бы мог подумать, что эта улыбка предназначалась только мне.
- Заходи, Антон, - приглашающе махнул я. – Мы вот тут вопрос о закупках решаем. Ты в курсе, что Станислав утверждает - ошибка произошла по твоей вине? – парень присел на свободное кресло, и угрожающе посмотрел на закупщика.
- Я ему заказывал купить «вырезку», но он купил «корейку», в чем проблема? – поинтересовался парень, а Андрей развел руками, как бы говоря, что Антон полностью прав и ему нечего на это сказать. – Вся проблема в том, что Ваш закупщик, Владимир Александрович, не соответствует требованием занимаемой должности, - Антон удовлетворенно ухмыльнулся, понимая, что он прав.
- Кстати, - вклинился Станислав, - вот тот список.
Я быстро пробежался по нему, но то, что я увидел, повергло меня в шок. Знаю Антона как прекрасного работника, и он не мог так ошибиться. На третьей строке, черным по белому, было написано: «корейка» - пять килограммов. Я протянул лист Антону. Тот ошарашенно посмотрел на него.
- Этого не может быть! – твердо сказал он.
Неужели мальчик ошибся и теперь хочет все замять с помощью моего к нему мягкого расположения? Я бы ему и сам все простил, если бы он так не стал изворачиваться. Впервые я в нем разочаровался как в работнике и человеке.
- Написано твоим почерком? – строго спросил я.
- Да, - признался Антон. – Но…
- Ты уволен, - с трудом мне дались эти слова, но я должен проявить себя, как справедливого начальника, а не размазню, которая ведется на его прелести. Он, похоже, уже давно понял, что по отношению к нему я мягкотел.
- Подожди, не горячись. Антон прекрасный работник, и он не мог совершить такую ошибку, ведь он сам составляет технологию и калькуляцию блюд, - встрял Вениаминович.
- Все могут совершать ошибки, - отрезал я. – Все свободны, - обвел я взглядом публику. – Антон, ты останешься.
Станислав, мерзко улыбнулся и вышел. Ох, как не понравилась мне его улыбка, но с этим я еще разберусь. Шеф-повар еще пытался что-то сказать, но я одним взглядом дал ему понять, чтоб он заткнулся.
- Тогда, Саныч, прости, но я тоже ухожу, я тоже виноват, ведь это я одобрил список. Ты не разобрался толком в проблеме, а я сам видел его и подписывал, - он горько улыбнулся и, развязав фартук бросил его на стол. Вот тут меня ситуация заставила насторожиться. Андрей за всю свою многолетнею практику никогда не совершал ошибок. НИКОГДА!
- Вениаминович, не горячитесь! – пылко сказал Антон. – Это моя вина, ну куда Вы пойдете? Владимир, прошу, не увольняй его! Это только моя вина! - в его глазах стояли слезы, а мне захотелось сжать его в своих объятьях, успокоить и никуда больше не отпускать.
Андрей, ничего не сказав, вышел за дверь, его фартук сиротливо остался лежать на моем столе.
- Я не буду отнекиваться, - серьезно произнес Антон, а на его лице читалась решимость, но подозрительный блеск глаз было от меня не скрыть. – Если ты считаешь, что работник, который не может отличить «вырезку» от «корейки» заменит нас с «шефом», то это только твое право.
К белому фартуку добавился еще один, черный.
У двери Антон обернулся и пронзительно посмотрел на меня.
- Сейчас это уже не важно, но… я знаю, что ты гей, - мой рот открылся в изумлении от его слов. – Мне не ясно только одно, почему ты скрывал свои чувства ко мне. Знай – они взаимны! – дверь тихо закрылась за его спиной, а я остался сидеть за столом, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Неужели я своими руками убил свое счастье?
Весь день прошел как в тумане, Антон ушел, даже не доработав его. Вениаминович даже не слушал моих объяснений. Вечером старый повар принес заявление и еще… кое-что…
- Это тот самый список, который составил Антон, а я подтвердил. Я нашел его на складе у Станислава в документах. Тот список, что принес тебе он, был датирован раньше этого, - он положил мне его на стол, и ничего не говоря, отмахиваясь от моих просьб остаться, вышел.
