пылающего гомункулуса возникают горящие органы: сердце, лёгкие, скелет, как по огненным жилам бежит пламя. Пламя унялось, и тело обтянулось кожей. Президент открыл глаза. Бел Эйял пошарил в железном шкафу в углу операционной, и услужливо подал ему синюю больничную робу. Сара пришла в себя и села. Увидев живого президента, она снова упала в обморок, ударившись головой о кафель. Президент оделся и неуверенно опустил босые ноги на холодный пол. Новое тело ещё плохо слушалось. Мельхиор помог ему встать и повёл к двери. Выходя, президент посмотрел на Белиала и кивнул в сторону доктора и операционной сестры. Когда дверь операционный закрылось за ними, Белиал достал из-под пиджака пистолет с глушителем и выстрелил доктору в лоб. Доктор упал, выронив пинцет с осколком, который так и держал в руках. Дженнифер закричала и размахивая руками забилась в угол операционной. С ней была истерика. Белиал очень не хотел в неё стрелять.
– Как она замечательно кричит – подумал он.
Было бы лучше её арестовать, надругаться над ней в камере и замучить до смерти. Он представил, как она будет кричать, когда он будет истязать её молодое тело. Но он знал какие неприятности ждут того, кто ослушивается Босса. Серьезные неприятности и на очень долгое время.
– Ну ладно хватит с меня этого крика – Белиал с удовольствием выстрелил в неё несколько раз и Дженнифер затихла. Только обрушенные ею при падении медицинские инструменты, звенели, падая на пол. Белиал выстрелил в голову Саре, убрал пистолет под пиджак и вышел из операционной. Скальпель звонко упал на пол со стола, театрально завершая это жуткое шоу.
Президент сидел на балконе. Был прохладный ноябрьский вечер, казалось всё вокруг было серым. Мельхиор стоял в дверях балкона, и заискивающе улыбаясь смотрел на него. У Мельхиора были заостренные уши и странный крючковатый нос.
– Что-нибудь нужно, Хозяин? – спросил, он прищурив зелёные глаза.
– Ты служишь мне тысячи лет – ответил президент – и тысячи лет поражаешь меня своим полным отсутствием минимальных признаков интеллекта, но я ценю твою преданность.
Мельхиор подобострастно оскалился и слегка поклонился.
– Мне нужен костюм, понимаешь новый костюм – президент обратил на него свои холодные ничего не выражающие глаза, пустые, как два витража из синего стекла – я не собираюсь управлять миром в больничной робе.
– Будет сделано, Хозяин – Мельхиор растворился в коридоре.
Его место в дверях балкона занял Белиал. Президент встал на холодный бетонный пол и взялся руками за перила. Был прохладный ноябрьский вечер, но президент США не боялся холода, он не мог заболеть, потому что у него было новое неуязвимое вечное тело, потому что он был Дьявол.
Посол.
Презрение и страх – вот взгляд горожан на кочевников. Наук и искусств нет в степи, по крайней мере в той формальности, в какой они существует в городах. И законов нет. Есть правила. И нет тюрем, потому что нет городов. Глава рода сам назначит наказание нарушителям общественного порядка, и обычно это смертная казнь. Личная гигиена, с частым отсутствием воды, тоже мягко говоря, своеобразна. Воинственные степняки, буквально выросшие на улице, на коне, были самым опасным врагом для разряженных армий горожан. Они налетали неизвестно откуда, на своих быстрых конях, и исчезали неизвестно куда, где их искать в степи? У них же городов нет!
Палабрия была одной из самых мощных держав на континенте. Её древняя культура уходила в самые истоки цивилизации, армия была прославлена подвигами, и дворяне вели родословные от легендарных имён. К западу от Палабрии пестрел десяток городов-государств, служивших своеобразным барьером, а за ними воинственная Ассения. За Ассенией, снова стояли города-государства, а потом океан. К востоку от Палабрии простиралась бесконечная степь. Отношения Палабрии со степью были дружественные. Степняки привозили на рынки мясо, шерсть и шкуры, скупали керамику и продукты ремёсел. Торговля была взаимовыгодной, без них, экономика Палабрии не могла бы существовать. Все было мирно за исключением одного инцидента, произошедшего несколько лет назад.
