Иззи делает шаг назад, но все еще остается в пещере, не в силах бросить старшего брата, и Алек понимает, что если она помедлит еще хоть на пару секунд, то все будет напрасно, поэтому кидает ей молящий, отчаянный взгляд, кивая на Макса, и она вновь беспрекословно понимает его, живо хватая Макса за руку и выбегая из пещеры, едва успевая посмотреть на Алека в последний взгляд. Ее глаза полны слез, а Макс пытается вырваться, и Алеку настолько больно смотреть на это, что он отворачивается, мысленно моля Разиэля дать им хоть какую-то защиту.
Несколько демонов кидаются вслед за ними, но Алек вновь взмахивает крыльями, уже намного сильнее, и волна воздуха от его движения останавливает врагов и заставляет их обернуться.
Непомерная все же алчность берет свое.
Они видят крылья Алека и уже представляют, сколько всего можно с ними сделать, поэтому тут же возвращаются внутрь.
С ним расправляются настолько быстро, что Алек даже не успевает моргнуть. Он чувствует, что отрубается, а перед его глазами плывут звездочки от сильного ушиба головой о камни пещеры.
Алека не заботит это.
Его сестра и брат сумели сбежать на этот раз, и это все, что ему нужно знать прямо сейчас.
***
Алек слышит приглушенный, противный тихий звук рядом с головой, которая ощущается невероятно тяжелой и мутной. Мысль о том, что он вчера перепил, неохотно появляется у него в голове, и Алек пытается вспомнить событие, предшествовавшее этому, но у него никак не выходит.
Назойливый звук продолжается, и Алеку даже кажется, будто он приближается к нему. Алек стонет и переворачивается на спину, вытягивая руку, чтобы выключить надоедливый будильник. Только вот будильник оказывается неожиданно мягким, а резкий возмущенный писк заставляет Алека подскочить на месте, огромными глазами уставившись на убегающую куда подальше жирную серую крысу, которую он только что и попытался «выключить».
Алек осматривается и понимает, что сидит на холодном каменном полу в маленькой, темной камере. Единственное, через что проходит едва заметный тусклый свет — прутья на решетке толстой железной двери.
Осознание того, что произошло, настигает его в один счет, и парень подтягивает к себе ноги, обнимая руками колени.
То, что его еще до сих пор не пытают и не пытаются выдернуть как можно больше перьев, весьма подозрительно. Алек аккуратно шевелит лопатками и задумчиво хмурится, понимая, что не испытывает ни капли дискомфорта, а значит, мало того, что его крылья вообще не тронули, их еще и предварительно сложили, чтобы они не поранились на этом полу.
Все это наводит на очень и очень нерадостные подозрения, и Алек, который заранее был готов к мукам и пыткам, теперь нервничает намного больше, сидя здесь, в относительной безопасности.
Проходит пару часов, и голова Алека наконец перестает трещать, позволяя ему не морщится от боли при каждом вдохе, и парень пытается хоть чуть-чуть размяться, что почти невозможно в таком ограниченном пространстве, когда в коридоре слышится бряцание ключей.
Алек замирает, а потом отходит к стенке, прислоняясь к ней, ожидая решения его судьбы. Точнее, ожидая решения того, как быстро и насколько болезненно закончится его жизнь.
Ключ медленно, будто специально мучая уставшего ангела, поворачивается в двери, и пространство вокруг заполняется желтым светом, льющимся из коридора, а в комнату заходит… еще один ангел? Это юноша, он выглядит весьма молодо, возможно, даже младше Алека. У него светлые волосы, правильные черты лица и вежливая улыбка на губах.
Только вот… Алек знает кто это, и еще ни в одном мире, в котором он жил, Джонатан Моргенштерн не был хорошим человеком.
— Определенно не ангел, — проносится в голове у Алека, и живодерская, жестокая ухмылка Джонатана, будто читающего его мысли, только подтверждает это, а опасный огонек в глазах заставляет Алека хотеть спрятаться и улететь так далеко отсюда, как только возможно.
К сожалению, все, что он сейчас может, это молча смотреть на приближающегося парня и надеяться, что пытать его будет не он. Потому что если это будет так, то… Алек ощутимо вздрагивает, и улыбающийся демон подходит к нему. Он проводит рукой по щеке Алека нежно и невесомо, продолжая улыбаться, как предвкушающий веселье маньяк, и даже кровь в жилах Алека застывает, не позволяя сердцу биться, как следует.
— Милый, — произносит он спокойным ласковым голосом, — ты такой милый. Настоящий ангелок.
Алек не двигается, не дышит, вообще никак не реагирует на это, хотя сломать бы руку этому мерзавцу он бы сейчас не отказался.
— Я уже успел изучить твои крылья, ангел, и должен заметить, что они выше всяких похвал, уж я-то в таких вещах разбираюсь, — продолжает свой монолог Джонатан, опуская руку ниже и проводя ей по груди Алека.
