Прежде красно-желтый, Запретный город теперь утопал в черно-белых тонах, ясно показывая людям, что времена изменились. Паланкин остановился у павильона Янсиньдянь. Выйдя, я застыла перед входом в павильон, не в силах сделать ни шагу дальше. Прошло много времени, а я все стояла и стояла. Сопровождавший меня евнух был явно обеспокоен, но продолжал лишь молча ждать, не смея и рта раскрыть.
Я стояла так долго, что у меня затекли ноги и начали болеть колени, но не могла заставить себя войти. Выбрав на террасе место почище, я села. Евнух не вытерпел и позвал:
– Барышня!
Я же принялась осматривать свои колени, не обращая на него внимания.
Вдруг в поле моего зрения появилась пара черных сапог. Мое сердце подпрыгнуло в груди. Сделав глубокий вдох, я подняла голову, чтобы посмотреть, кто это, и застыла от изумления.
Едва заметно улыбаясь, на меня смотрел тринадцатый принц. Он сильно исхудал, его волосы слегка поседели, а уголки глаз немного опустились, придавая лицу печальное выражение. От былого разгульного, непослушного принца не осталось и следа. Его глаза больше не блестели, словно чистые родниковые воды, теперь их взгляд был мрачен и внутри таилась глубокая скорбь. Единственным, что роднило его с тем человеком, которого я знала много лет назад, было чувство тепла и уюта, которое он внушал мне.
Медленно поднявшись на ноги, я принялась внимательно оглядывать его. Тринадцатый принц, в свою очередь, внимательно разглядывал меня. Он был моложе четвертого принца, но сейчас казался по сравнению с ним глубоким стариком. Куда делся тот высокий, изящный, крепко сложенный парень с манерами пьяницы и повесы, что стоял тогда под лучами солнца?
Мы долго разглядывали друг друга, прежде чем тринадцатый принц наконец с улыбкой произнес:
– Царственный брат велел мне выйти встретить тебя.
Я со слезами на глазах кивнула.
Он шел впереди, а я следовала за ним. Когда мы подошли к дверям павильона, я остановилась и сказала:
– Я целых семь дней не умывалась и не причесывалась. Появиться перед светлыми государевыми очами в таком ужасном виде будет настоящим преступлением. Мне бы хотелось сперва привести себя в порядок. Немного поколебавшись, тринадцатый принц кивнул.
Евнух привел меня в какую-то комнату и сообщил:
– Пока что вы, барышня, будете жить здесь. Ваш покорный слуга сейчас же велит нагреть воду для омовения.
Оглядев комнату, я увидела свои сундуки: их все, оказывается, уже доставили сюда из прачечной. Тут в комнату вошли две юные придворные дамы, неся в руках ворох одежды и прочих вещей.
– Ваших покорных служанок зовут Мэйсян и Цзюйюнь, мы приветствуем барышню и желаем ей всех благ.
Ошалело глядя на них, я вдруг осознала, что во всей этой суматохе совсем забыла о Юйтань.
– Юйтань во дворце?
– Ваши покорные служанки не ведают, – с почтением ответили девушки.
– А Ван Си?
– Господин Ван здесь, – переглянувшись, подтвердили они.
– Тогда мне придется затруднить вас одной просьбой, – торопливо проговорила я. – Пожалуйста, позовите его сюда.
Девушки в нерешительности потоптались, после чего более взрослая на вид Мэйсян поклонилась мне и вышла.
– Пусть барышня прежде совершит омовение, – с улыбкой предложила Цзюйюнь.
Помедлив, я кивнула.
Когда я принимала ванну, снаружи послышался голос Ван Си:
– Зачем ты позвала меня, сестрица?
– Где ты теперь служишь? – спросила я.
– Меня отправили во дворец госпожи императрицы, – ответил Ван Си. – Однако из-за того, что не хватает рабочих рук, последние несколько дней я все еще прислуживаю в павильоне Янсиньдянь.
– А где Юйтань?
– Так как Юйтань уже давно достигла того возраста, когда покидают дворец, Его Величество оказал ей милость, позволив уйти, – поведал Ван Си. – Она покинет дворец в ближайшее время.
– Скажи ей, чтобы пришла повидаться со мной.
Евнух развел руками:
– Я не могу ничего обещать.
– Ладно, – отмахнулась я. – Ступай!
После купания я сидела на постели, обхватив колени. Мэйсян тихонько постучала в дверь и позвала:
– Барышня!
Я поспешно рухнула в кровать и накрылась одеялом, притворяясь спящей. Толкнув дверь, Мэйсян вытянула шею и, заглянув в комнату, снова позвала:
– Барышня!
Увидев, что я сплю, она неслышно затворила дверь.
Я лежала с широко распахнутыми глазами, уперев невидящий взгляд в полог над кроватью. Чего я боюсь? Сколько еще смогу оттягивать свой визит к нему? Когда мы не виделись, мне хотелось встретиться с ним, когда же могла его увидеть, мне хотелось бежать без оглядки. Изначально я лежала в кровати, лишь притворяясь, что сплю, но, поскольку с момента моего прибытия в резиденцию Чанчунь спала плохо и после горячей ванны усталость последних дней навалилась на меня, очень скоро погрузилась в настоящий сон.
Я почувствовала, что кто-то пристально смотрит на меня, и тут же проснулась. Рука Иньчжэня, четвертого принца – нет, уже императора! – мягко погладила меня по лицу.
– Проснулась так скоро. Зачем притворялась, что спишь? Сколько еще ты планировала прятаться?
Я медленно открыла глаза. В комнате было темно. Он присел на край постели, и я не могла видеть его лица. Темнота скрывала многое, и от этого мне было спокойнее.
