Люди, стоящие на коленях во всех углах кабинета, разом посмотрели на Ли Дэцюаня. Тот, мертвенно бледный, замер, не в силах пошевелиться. Я же, сделав глубокий вдох, начала один за другим отвешивать четвертому принцу земные поклоны, произнося: «Всех благ Вашему Величеству!» – и Ван Си последовал моему примеру. Кто был посмелее, начали приветствовать нового владыку, и тогда те, кто трепетал от ужаса, один за другим начали повторять за ними. Через несколько мгновений кабинет наполнился тихим стуком голов об пол и приветственными возгласами.
Взгляд Ли Дэцюаня неспешно проскользил по кланяющимся спинам и остановился на нас с Ван Си. Неподвижный взгляд евнуха сверлил нас, на лице Ли Дэцюаня, помимо глубокой скорби и горя, читалась неспособность поверить в происходящее. Резко закрыв глаза, он рухнул на пол и присоединился к кланяющимся.
Выпрямившись, четвертый принц повернулся к нам. Оглядев коленопреклоненную толпу, он ненадолго задержал взгляд на моем лице, после чего приказал:
– Взять всех под стражу и держать поодиночке. Никому не позволять приближаться, чтобы не распространились вести о случившемся.
Затем меня завели в какую-то каморку и заперли в ней. Я свернулась калачиком на полу и прижала голову к коленям. Тоже неплохо: мне вовсе не обязательно своими глазами видеть его финальный бой с соперниками перед вступлением на престол. Разумеется, восьмой и девятый принцы воспротивятся такому повороту событий, но у них в столице нет никакой власти, и одного Лонкодо хватит, чтобы с легкостью с ними справиться. Важнее всего то, что у Лонкодо имеется устное распоряжение Канси, и Ли Дэцюань с Ван Си могут это подтвердить. Как только посмертный указ будет обнародован, ничего исправить уже будет нельзя, если, конечно, они не решат взбунтоваться. В руках у четырнадцатого принца была кое-какая военная власть, но он находился далеко от столицы, и весть о смерти Канси дойдет до него не меньше чем через десять дней, а то и позже. К тому времени столица полностью окажется под контролем четвертого принца, который сделает вид, что он здесь ни при чем, и четырнадцатому брату, который примчится в Пекин, будет нелегко ему противостоять.
Я сидела в каморке уже семь дней и была до крайности раздражена. Вспомнив о тринадцатом принце, заключенном под стражу, подумала: лишь теперь я ощутила на своей шкуре, как тяжело потерять свободу! Провела взаперти всего семь дней – и уже лезла на стенку, а он прожил так целых десять лет. Вслед за ним я вспомнила о Люйу и еще больше зауважала ее.
Тут мне пришло в голову, что тринадцатый принц наверняка уже на свободе. При мысли о том, что я смогу снова его увидеть, моя душа наполнилась чистым счастьем. Мы с ним непременно должны еще разок вместе напиться.
Звякнул замок, и дверь распахнулась. В каморку с заискивающей улыбкой протиснулся незнакомый евнух, поприветствовал меня и сказал:
– Барышня, пожалуйста, проследуйте за мной во дворец.
Молча поднявшись и выйдя на улицу, где солнце в одно мгновение залило мою фигуру с головы до ног своим теплым светом, я осознала, как сильно тосковала по нему.
Забравшись в повозку, я немного посидела молча, но затем отдернула занавеску и обратилась к евнуху:
– Садись рядом, мне нужно кое о чем спросить тебя.
Он торопливо залез следом. Присев на краешек сиденья, евнух преклонил колено и потупился, приготовившись внимать.
– Его Величество уже вступил на престол?
– Только сегодня была проведена церемония, – ответил он. – Также объявили, что следующий год станет первым годом эры Юнчжэна.
Поколебавшись, я задала еще один вопрос:
– А господин восьмой бэйлэ и остальные?..
Евнух с улыбкой поднял голову:
– Мои поздравления барышне: уже на четырнадцатый день нового года Его Величество присвоил восьмому господину титул циньвана, а также назначил восьмого и тринадцатого господ вместе с сановниками Мацы и Лонкодо министрами. Его Величество весьма полагается на восьмого господина.
Не позволяя себе глубоко задумываться об этом, я расспрашивала дальше:
– Все ли хорошо у тринадцатого господина?
– У него все благополучно, – улыбнулся евнух. – Немного погодя барышня сможет увидеться с ним. В последнее время восьмой и тринадцатый господа ежедневно заседают с Его Величеством в павильоне Янсиньдянь, решая государственные вопросы. Император относится к тринадцатому господину совсем не так, как к остальным: все прочие господа поменяли имена, чтобы избежать совпадения с именем Его Величества, и лишь тринадцатому господину Его Величество особым указом велел оставить прежнее имя. Однако тринадцатый принц, стоя на коленях, сам молил позволить ему отказаться от этой милости.
Я молча сидела, испытывая сложные чувства. Начиная с этого дня восьмого господина будут звать не Иньсы, а Юньсы, тринадцатый будет переименован в Юньсяна, а четырнадцатого и вовсе станут звать Юньти, потому что его имя, Иньчжэнь, по звучанию полностью совпадает с именем императора[55].
