– Мы уже немолоды, и здоровье наше слабое. Мы намереваемся вызвать четырнадцатого принца Иньчжэня обратно в столицу, и, когда он вернется, мы больше не отправим его воевать. По этой причине необходимо с крайней серьезностью отнестись к выбору командующего ему на замену. Завтра мы намереваемся созвать всех сановников для обсуждения этого вопроса. Есть ли у тебя подходящий кандидат?
Крепко сжимая чашку, я аккуратно поставила ее на стол. Силы внезапно покинули меня, и я поспешила удалиться.
Терзаемая тоской, я кружилась на одном месте. Сердцем я не хотела, чтобы все обернулось именно так, не желала, чтобы четвертый принц мучился и страдал, потеряв всякую надежду. Разум же полагал, что вступление четырнадцатого принца на престол могло быть наилучшим финалом, ведь тогда, вероятно, все останутся в живых. Правда, кто может гарантировать, что уже решивший пойти против восьмого принца четырнадцатый, взойдя на трон, не решит уничтожить всех не поддержавших его принцев?
Пока я боролась со своими чувствами, из комнаты внезапно донесся крик, и в одно мгновение кругом воцарился хаос. Прикрыв рот рукой, я вдруг вздохнула с облегчением: все-таки история развивалась по известному пути. В первый момент я пыталась понять, рада или опечалена, но через мгновение опомнилась и вбежала в комнату.
Император Канси лежал на кровати, часто дыша. Его покрытое испариной лицо было сизым и опухшим. Когда примчался придворный лекарь, Лонкодо обменялся взглядами с Ли Дэцюанем и, покинув внутренние покои, отдал приказ немедленно отправить солдат окружить парк Чанчунь, чтобы ни один человек не мог войти на территорию или покинуть ее без его разрешения. Также он отправил в столицу посыльных с верительными табличками, чтобы те передали приказ поставить стражу у всех ворот и настрого запретить принцам и циньванам самовольно покидать город без разрешения.
Услышав распоряжения Лонкодо, Ли Дэцюань пришел к выводу, что поступки того были разумны и справедливы. Едва заметно кивнув, он велел Ван Си:
– Возьми людей и осмотри окрестности. Никому не позволено покидать пределы резиденции. Если кто-то будет выказывать неповиновение, немедленно забейте его палками до смерти!
Выслушав приказ, Ван Си ушел, и суматоха вокруг стихла.
Я грустно вытирала пот с лица императора, думая о том, что жизнь одного из величайших правителей подошла к концу. Приблизительно я могла определить причину его скоропостижной смерти – больное сердце. По крайней мере, внешне было очень похоже.
На тринадцатый день от начала шестьдесят первого года эпохи Канси, в четверть часа Собаки, в парке Чанчунь, в кабинете Цинси император Канси скончался в возрасте шестидесяти девяти лет.
Государь покинул этот мир чересчур внезапно. Все, кто находился в кабинете, остолбенело пали на колени, и даже всегда собранный Ли Дэцюань выглядел растерянным. Сквозь рыдания Лонкодо сообщил Ли Дэцюаню:
– Его Величество сообщил своим подданным, что составил высочайший указ о передаче прав на престол четвертому принцу, а после внезапно лишился чувств…
Едва сумев договорить, он захлебнулся в слезах. Ли Дэцюань сперва побледнел, затем позеленел, и на его лице проступила еще более явная растерянность. Стоящие на коленях придворные могли слышать лишь глухие рыдания Лонкодо.
Вскоре, сопровождаемый слугами, в кабинете появился четвертый принц, и Ли Дэцюань затрясся как осенний лист. Все городские ворота находились под надзором, в парке Чанчунь на каждом шагу стояли солдаты, и трагические вести никак не могли просочиться наружу, но четвертый принц тем не менее был здесь. Ли Дэцюань, должно быть, уже понял, что, имея поддержку Лонкодо, державшего в своих руках всю военную власть, четвертый принц не мог не ухватиться за первую же возможность. Пока остальные принцы, не имея возможности пройти мимо стражи, все еще топчутся снаружи, возможно до сих пор теряясь в догадках, что же случилось с императором, четвертый принц уже взял под контроль столицу.
Я наблюдала за тем, как из темных сумерек медленно, твердым шагом он ступал в ярко освещенную комнату, и не знала, радоваться мне или горевать. Наконец мечта, к которой он стремился больше десяти лет, воплотилась в жизнь и ярко засияла, судьбы же остальных, согласно истории, с этого момента начали неизбежно скатываться во мрак. Подойдя к постели, на которой лежало тело императора Канси, четвертый принц медленно опустился на колени и, сжав в руках ладонь покойного государя, прижался к ней лбом. Принц не издал ни единого звука, и лишь его плечи мелко подрагивали.
Утирая слезы, Лонкодо поднялся на ноги и произнес:
– Перед своей кончиной Его Величество сообщил подданным свою последнюю волю: «Мы высоко ценим четвертого принца Иньчжэня и полагаем, что он весьма похож на Нас, а потому непременно сможет занять Наше место, вступить на престол и стать следующим императором».
С этими словами он упал на колени и принялся отвешивать четвертому принцу земные поклоны.
