Начиналось лето, и еще не установилась жара, но император Канси уже распорядился начать подготовку к поездке за Великую стену. И я снова, как и в прошлые годы, испытала радость, ведь, как только мы покидали Запретный город, строгих правил становилось значительно меньше и даже дух ожесточенной борьбы, казалось, не витал над нами. Я могла мчаться верхом на коне, и над моей головой, в голубых небесах, плыли белые облака; я могла наслаждаться теплом солнца, мягким ветерком, едва уловимым ароматом свежих трав. В такие минуты я чувствовала, что жизнь все-таки прекрасна, и на сердце у меня было легко и спокойно.
На этот раз императора сопровождали девять принцев, в числе которых были наследный, пятый, седьмой, восьмой, четырнадцатый и пятнадцатый. Лишь с четырнадцатым принцем я изредка обменивалась парой шутливых фраз, остальных старалась по возможности избегать, а если не могла, то, поприветствовав, сразу уходила прочь.
Никогда за всю мою жизнь здесь я не пребывала в таком мире и спокойствии. Когда я была свободна от службы, то садилась на коня и в одиночку каталась по степям. Иногда, чувствуя прилив сил, я подстегивала лошадь, заставляя ее кругами носиться по равнине, а когда уставала, ложилась на лошадиную спину и позволяла животному брести куда заблагорассудится. Очень часто я проводила в седле весь день, от восхода до заката, вгрызаясь в сухие лепешки и запивая их водой, ехала туда – посмотреть, сюда – полюбоваться. Так, радостная и свободная, я и коротала время. Юйтань со смехом говорила: «Сестрица, ты целые дни проводишь в компании одного лишь коня, и кажется, что чем дальше, тем меньше тебе хочется разговаривать с людьми».
Я лишь улыбалась и опускала голову, думая о том, что сама не знаю, когда успела стать такой. С самого детства я ненавидела одиночество и повсюду пыталась собрать свою компанию. Когда я только приехала в Шэньчжэнь, у меня совсем там не было друзей. После работы мне не хотелось возвращаться домой, и вечера я проводила в барах. Живя в поместье восьмого бэйлэ, я тоже повсюду таскала за собой девочек-служанок и все равно вздыхала: «Какая же скука!» Кажется, мне ни разу не выпало возможности поучиться жить в одиночестве.
Время играючи раскидывает людей. Зеленел банан, краснела вишня, и после нескольких смен зеленого на красный я неуловимо изменилась, начала наслаждаться одиночеством. На самом деле, если бы вся моя оставшаяся жизнь прошла в подобном одиночестве и спокойствии, я была бы счастлива.
В этом году господин Суван Гувалгия и Миньминь не приехали, и на аудиенцию к Его Величеству прибыл только Хэшу. Впрочем, Миньминь передала мне письмо через Хэшу. Я еще не дочитала письмо до конца, а уже валялась на ковре и хохотала, держась рукой за живот. В письме она рассказывала о том, что в восьмом месяце прошлого года, попрощавшись с Его Величеством, молодой господин Цзоин не стал возвращаться к своему клану. Вместо этого он всю дорогу ехал за ней, а затем, получив приглашение ее отца, поселился у них. Все письмо было посвящено тому, как молодой господин Цзоин целыми днями всюду ходил за ней и пытался добиться ее расположения, а сама Миньминь отвергала его ухаживания и, задирая нос, насмехалась над ним, а он состязался с ней в смекалке и храбрости. Если не читать между строк, можно было подумать, что Миньминь по-прежнему ничего к нему не испытывала; однако от меня не укрылись ее восхищение Цзоином и невольная радость от общения с ним.
Я смутно ощущала, что он и есть та самая звезда, предназначенная для Миньминь, и она не сможет упустить его, потому что молодой господин Цзоин сам не даст ей этого. Я почти видела их счастье, ожидавшее где-то совсем недалеко.
Я держала письмо в руках, перечитывая его снова и снова, и чувствовала, как улучшается мое настроение. Я наконец смогла увидеть совсем рядом настоящее счастье взаимной любви, где не было указов о женитьбе, не было принуждения, обиды и преследования чужих интересов – были лишь он и она.
Дочитав письмо, я выбежала из шатра и, вскочив на коня, помчалась в степи, подстегивая скакуна и заливаясь веселым смехом. Счастье Миньминь наполняло меня радостью, и мне безудержно хотелось смеяться. Утомившись, я пустила коня шагом и прилегла на его спину, чтобы передохнуть, продолжая улыбаться.
Внезапно рядом раздался топот копыт. Открыв глаза, я повернула голову на звук и увидела восьмого принца, который, подстегивая лошадь, приближался ко мне. Улыбка тут же сошла с моего лица. Я торопливо села прямо и поприветствовала его поклоном:
– У вашей покорной служанки еще есть дела. Если у господина бэйлэ нет никаких поручений, прошу разрешения откланяться.
– Сейчас на склоне холма я некоторое время наблюдал за тобой, – негромко сказал восьмой принц, глядя на меня в упор. – Уже очень давно я не видел тебя такой счастливой.
Не зная, что на это ответить, я опустила голову, храня молчание. Принц устремил взгляд куда-то вдаль и холодно спросил:
– Ты действительно разлюбила?
Сердце кольнуло болью, но я спокойно ответила:
– Разлюбила.
– Ты полюбила другого?
