Дверь в квартиру Тони оказалась открытой. Его отец сидел на кухне. На столе перед ним стояла открытая бутылка виски. В пепельнице тлела сигарета. Он сидел и смотрел в окно.
– А, ребята! Молодцы, что пришли. Мать сейчас у него.
Друзья, опустив головы, молчали.
– Да вы садитесь. А я вот… Бросил курить пять лет назад… Не могу на него смотреть. Он ведь хотел стать циркачом. А теперь у него сломан позвоночник. И рука, и сотрясение вроде. Прям сверху его этот джип со всего размаху придавил.
Макс снова не смог сдержать слез. Отец Тони потрепал его по голове:
– Только не вини себя. Ты ни в чем не виноват.
– Месье Робер, чем мы можем помочь?
– Только быть рядом, ребята, только быть рядом. Правда, Тони на днях переведут в другую, какую-то очень хорошую больницу. Там профессор, говорят, мировой светило. – Отец горько усмехнулся. Потом с грустью посмотрел на плачущего Макса. – Твоя мама обо всем договорилась. Где-то в предместье Парижа. Лечение предстоит долгое, так что мы, видимо, очень скоро переедем отсюда.
Переезд состоялся быстрее, чем все ожидали. Операция нужна была срочная. Друзьям удалось увидеть Тони всего один раз, на следующий после аварии день. Он лежал на спине, и ему нельзя было двигаться и поворачиваться. Туалет – утка, капельницы, еда – с ложечки, да еще и протертая, чтобы не нагружать желудок. Тони лежал, глядя в потолок, и думал, что жизнь его закончилась. Ни книг, ни телевизора, ни компьютера и никогда… никогда! цирка. Даже на потолок ему было неудобно смотреть. Шишка на лбу распространялась отеком на глаза, и веки надулись, как резиновые покрышки, и мешали видеть.
Медсестра вообще не хотела их пускать, но, приняв во внимание тот факт, что ребята расстаются надолго, все же впустила на десять минут.
– И имейте в виду, ему нельзя волноваться. – Она была не в курсе подробностей, что их нового пациента Антуана Робера сбил отец лучшего друга, который сейчас так стремился его увидеть.
Они осторожно подошли к кровати. Зрелище оказалось крайне тягостное. Тони повернул к ним лицо и улыбнулся:
– С днем рождения, Макс!
– Прости меня, Тони, прости, пожалуйста!
– Ты что? Ты ни в чем не виноват.
– Прости, прости! – Макс держал его за руку и плакал.
– У меня вещи забрали, а там в рюкзаке лежал подарок для тебя. Я хотел подложить его вчера в твою парту после уроков, чтобы ты нашел его сегодня утром. Я попрошу папу, чтобы он тебе передал.
– Тони, о чем ты говоришь, какой подарок? – Слезы Макса капали другу на руку и обжигали ее.
– Мари, а ты чего молчишь? Что вы вообще такие хмурые? – Тони на самом деле очень обрадовался визиту друзей. Он уже заранее страшно скучал по ним, понимая, что, возможно, они не увидятся очень долго, если вообще когда-нибудь увидятся. – Врач сказал, очень хорошо, что у меня двигаются ноги. Слышите? А после операции вообще все будет отлично.
В палату заглянула медсестра:
– Ребята, пора уходить. А что это вы плачете, молодой человек? Зачем расстраиваете друга?
Макс поднялся со стула у кровати и отошел к двери.
– Мы придем тебя завтра проводить.
Когда Тони перегружали с каталки в машину «Скорой помощи», ребята стояли рядом и изо всех сил сдерживали слезы, обещая писать. Месье Робер, в белом халате похожий на врача, уже было залез следом в машину, но Тони сказал:
– Пап, а подарок-то?
– Ах, да! – хлопнул тот себя ладонью по лбу. – Ни о чем больше не могу думать.
Он пошарил рукой в большой сумке, извлек на свет маленький деревянный фрегат с белыми шелковыми парусами и протянул его Максу.
– Держи! Тони сам его сделал. Вытачивал из деревяшки по вечерам.
Макс взял подарок, резко развернулся и побежал, сам не зная куда. Он бежал, прижимая к груди кораблик, не стесняясь слез, наталкиваясь на прохожих, через улицы и дворы, не видя перед собой ничего, и повторял: «Лучше бы машина сбила меня, лучше бы машина сбила меня…» – пока действительно резкий свист тормозов не вырвал его посреди улицы из этого безумного кросса. К нему уже несся полицейский, и взволнованный водитель из красного «Пежо», остановившегося буквально в полуметре от него, присел перед ним на корточки и спрашивал, все ли в порядке.
– Жалко, что вы меня не сбили, – ответил ему Макс.
Родители, озабоченные депрессивным состоянием сына, сразу по окончании учебного года по очереди поехали отдыхать с ним на теплые моря. А в конце августа, сославшись на то, что свое дальнейшее обучение после школы ему предстоит получать за границей и уже пора совершенствовать английский язык, отправили его завершать среднее образование в Лондон. Так Мари осталась одна.
