В этом слове очень много тёмных значений, но есть и парочка вполне себе симпатичных. «Богохульство» – моё любимое. Я за богохульство, ребята. Что ещё у вас в запасе?
Алые Вирши неистовствуют. Они пытаются схватить меня, но я танцую и уворачиваюсь от них. Слова становятся дикими, жужжа в моей голове и пытаясь испоганить меня.
Шаг за шагом, слог за слогом, я хватаю каждое слово, которое они швыряют в меня. Я переделываю значения по своему вкусу. Ловлю все летящие камни и складываю перед собой.
Последние отголоски Алого Крика оседают в моём сознании, опускаются в глубину, но не исчезают. Я никогда не смогла бы побороть Алые Вирши. Гораздо более великие умы, чем мой, пытались и потерпели неудачу. Поэтому я просто обняла их, как планирую поступать со всем тёмным и светлым, что может предложить мир.
Своими объятиями я преобразила их. Вот как это происходит со мной отныне. И вот Путь, по которому я иду.
Я – Идущая Тропой Полевой Ромашки.
Открыв глаза, я обнаружила, что Рози стоит передо мной. Реки печали и сожаления вытекали из её надменных, гордых, невыносимо красивых глаз. Она держала нож возле моего горла.
Я откашлялась.
– Ро-ози, либо ты уберёшь оружие, либо мы па-адерёмся, и тебе не па-анравится, как это кончится.
Рози нахмурила брови. Даже это она делала с изяществом.
– Почему ты так разговариваешь?
– Так – это как, сестрёнка?
– Как пастух из приграничья. Да ещё эта «сестрёнка».
Я оттолкнула её руку с ножом.
– Видать, такие разговоры вызывают у меня желание расслабиться и никуда не спешить.
Рози проследила за мной взглядом, когда я отвернулась и пошла к Квадлопо, чтобы взять его за поводья. Но по пути я задержалась, подняла из пыли свою приграничную шляпу и водрузила её на голову, пару раз поправив. Очень важно, чтобы шляпа сидела под правильным углом, понимаете?
– Как ты это сделала? – с недоумением спросила Рози.
Разумеется, она имела в виду нечто вроде: «Как могла плохо обученная, рассеянная, несобранная, плаксивая, сентиментальная дурочка вроде тебя противостоять Алым Виршам, когда у меня – блестящего аркийского логика и идеального аргоси, каким тебе никогда не стать – ничего не вышло?»
Я потянула Квадлопо за поводья, бросив на него предостерегающий взгляд, чтобы он не смел кусать Рози, и подошла к ней вплотную.
– Ответ довольно сложный, – предупредила я.
Рози посмотрела на меня, выгнув бровь.
– Я полагаю, у меня достаточно высокий интеллект, чтобы…
Я обняла её левой рукой за шею, притянула к себе и поцеловала в губы. Дала Рози шанс отстраниться, но когда она этого не сделала, продолжила поцелуй – беззастенчивый и бесстрашный. Я длила его, должно быть, целую минуту, прежде чем выпустить Рози и оставить её стоять, затаив дыхание, под восходящим солнцем.
– Это не ответ! – крикнула она, видя, что я ухожу.
– У меня есть только такой. Наслаждайся тем, что имеешь.
– Фериус, даже если Пента Корвус не может тебя заразить, всё равно она гораздо опаснее любого, с кем ты сталкивалась. Как ты собираешься её победить?
Обдумав целую кучу возможных ответов, я наконец остановилась на одном.
– Я не собираюсь её целовать, это уж точно.
Я нашла Странницу в полумиле впереди, на торговом тракте, соединявшем Семь Песков с Оатасом Джен-Ксан, первым городом на территории джен-теп.
В мире не так уже много достопримечательностей столь же великолепных, как оазис джен-теп с его вздымающимися вдалеке мраморными колоннами. Мне ли не знать? Ведь их построил мой народ.
«Полагаю, ты дала мне достаточно причин, чтобы прикопать тебя в песочке», – подумала я.
Пента Корвус стояла ко мне спиной, глядя на город так, словно безумие, поселившееся в её черепе, размышляло о том же самом.
Бинто сидел у ног женщины. Мальчик сильно дрожал. Наверняка причиной тому были два обугленных тела магов, валявшихся рядом с ним; их обожжённая заклинаниями плоть умирала на нагретом солнцем рубиновом песке.
– Они были братьями, – сказала Странница, не потрудившись обернуться при моём появлении. – Кровные узы у джен-теп необычайно сильны, мне нужно быть уверенной, что новые стихи смогут их разорвать. Возможно, придётся скорректировать один или два базиса. Эти двое убили друг друга вместо того, чтобы отправиться в город.
