Когда он отвлёкся, Васса изо всех сил рванула из кают-компании по кольцевому коридору и спряталась за дверью крохотной кухни. Оглянулась, лихорадочно ища хоть какое-то оружие или защиту. Взгляд блуждал по кухонной утвари: микроволновка, сковородка, мясорубка, топорик? Что взять? Случайно задела ручку холодильника, он открылся. Красные спелые яблоки, генномодифицированные и способные ускорять обмен железа в организме, лежали под морозилкой. Решение пришло спонтанно. Она схватила миску с яблоками. Когда же дверца кухни готова была рухнуть под натиском трансформанта, Васса распахнула её:
— Марек, я согласна гармонизироваться. Но прошу, в знак примирения, съешь эти спелые яблоки — символ нашей любви и преданности. Пожалуйста.
— Органическая еда мне не требуется, но ради тебя пойду даже на эту глупость.
За четыре с половиной минуты он управился с девятью плодами и захрустел миской. Шумно сглотнул и замер. Прошло семь секунд. На биоэлектронном теле Марека образовались точечные дефекты; от них стремительно поползла сеть мгновенно ржавеющих трещин. Она распространялась во все стороны, покрывая руки, ноги, туловище. Трансформант удивлённо разглядывал себя:
— Что происходит? Ссскажи! Вас-са, Васс...
Кучка ржавчины осыпалась под ноги побледневшей супруги.
ШУМ НА УЛИЦЕ ВНЕЗАПНО отвлёк нас обеих от завтрака. Я очнулась от грёз и подошла к перилам. На клумбу с флоксами приземлился большой разноцветный монгольфьер, задев старую яблоню. Фрукты попадали вниз. Воздухоплаватели выкатились из корзины воздушного шара как сухой горох из стручка. Один из них не растерялся и кинулся собирать урожай, прижимая к груди крупные жёлто-красные фрукты. Затем встал с колен и, взлетев по лестнице, протянул Вассе красное яблоко:
— «Сладкий плод с древа познания дал начало человеческому роду». Это цитата из вашей книги «Космическая Ева». Дадите автограф? — молодой человек положил остальные яблоки на стол и вынул из кармана сильно измятую книгу. Похоже, он являлся давним фанатом необыкновенных приключений бабушкиной героини и, судя по выражению лица, тайно влюблённым в знаменитую исследовательницу дальнего космоса.
— Иванка, принеси-ка ручку, — велела бабушка, кокетливо поправив шляпку, и очаровательно улыбнулась. — Кому?
— Моё имя Адам, милая Ева...
Я мысленно усмехнулась: «Бабушкин сон в руку, никак? Что ж, не буду мешать голубкам вкушать спелые яблоки». Вытащила из чехла любимый саксофон, терпеливо ожидавший мои утренние пассажи, и отправилась музицировать в дальний угол веранды. Романтическая импровизация — мой «конёк».
Медленно угас мертвенно-лунный свет софитов, и наступивший мрак безжалостно проглотил сказочных фей виллис, круживших в макамбрической пляске вокруг Жизели и Альберта. Упал тяжёлый пурпурный занавес, скрывая декорации мистических картин потустороннего мира. Отзвучали минорно-лирические ноты трагического аккорда, подчеркнувшего апофеоз печальной истории двух влюбленных. Дирижёр опустил руки и повернулся к публике. Зажёгся верхний свет, играя радужными бликами в мелких деталях хрустальных подвесок. Солисты выбежали на авансцену. Маленькая и хрупкая Жизель в многослойных полупрозрачных одеяниях, кажущаяся оттого ещё более хрупкой, взяв за руку высокого и сильного Альберта, под шквал оваций присела в реверансе.
Поклонники, выстроившись гуськом, торопились вручить солистам балета цветы. Около артистов образовалась толпа обожателей. Вскоре место у рампы было завалено белыми хризантемами, тигровыми лилиями, розовыми гвоздиками и заставлено корзинами с гортензиями. Молодые люди, Женька Клёнов и Вовка Барышников, друзья и сокурсники, мысленно ещё пребывая в музыкальной нирване от великого француза Адольфа Адана, тоже направились к сцене.
Женька Клёнов — заядлый романтик, приверженец горно-пешего туризма, — любил слушать песни бардов у костра под незатейливые аккорды шестиструнной гитары, когда не заглушается треск хвои, пожираемый пламенем, когда искры летят в ночное небо, когда приятный смолистый дымок щекочет ноздри. Но также любил для разнообразия побывать в незнакомой обстановке, где можно открыть новые горизонты и получить эмоционально яркие впечатления. Поэтому он с удовольствием составил компанию другу. Прежде ему не доводилось бывать на балете, а сейчас понял, что не жалеет: феерия красок, игра света и тени, живая музыка и мистически-философская сказка пополнили его культурный багаж ценными приобретениями.
Вовка Барышников, манерный красавец и ревностный приверженец Мельпомены, несмело ждал возможности лично вручить алые розы самой Аделине Краон — исполнительнице роли Жизели и новоиспечённой звезде, взошедшей на небосклоне классической школы танца. Фотографии кумира, афиши и плакаты он развесил в студенческом общежитии над кроватью задолго до гастролей Мариинского театра.
— Это вам, — смущённо пролепетал молодой человек и протянул Аделине букет.
— Благодарю вас, — прима улыбнулась, и сердечная искорка романтизма чуть тронула нежную линию её тонких губ.
