— Вы даже уберечь ребенка не смогли, — холодно начал двирт, осознав, что склонять голову или отводить глаза амаинт не собирается.
— Не смогли, — перебил его Равенель, не желая устраивать длительные дебаты возле спальни. — Теперь можем. Шарлинта останется дома.
Чтобы там не придумал себе император, дом принцессы теперь здесь. И даже чувство вины не заставит амаиров отпустить ее.
— Я хочу ее видеть.
Можно было, конечно, не пускать его, но Равенель понимал, что девочка им прямого противостояния с ее дедом не простит.
— Она спит, — предупредил амаир императора, открывая дверь. Ваши спецы закончили с женщиной? Я хочу видеть результаты. Жду вас внизу в кабинете.
Двирт замер в дверях, всматриваясь в хрупкую фигурку, кажущуюся еще меньше на огромной кровати.
— Я спущусь через две минуты, — тихо ответил император, шагнув в спальню.
Отчеты по Примжит только добавили ярости. Эта девица умудрялась сливать информацию отщепенцам прямо под носом у советников. И яхормиат на плаще у принцессы был из личных запасов братьев Рох. Равенель сам во всем виноват. Недооценил то, как можно использовать женщину и ее болезненную ненависть. Не стал искать мага, напавшего на Шарлинту, не найдя его среди постояльцев и посетителей таверны. Он не мог, конечно, знать, что маг ментально подчинил Тьерн, сделав из нее послушное орудие мести, а потом прикрыл это щитом, который Икрей разнес к черту. Но Равенель позволил девочке принимать решение по поводу Примжит, вместо того, чтобы руководствоваться здравым смыслом. Сам разрешил Тьерн приехать на территорию дома. Кого теперь интересуют душевные метания Амьена?
Рох буквально напросился лететь с амаирами за принцессой. Хотел собственными глазами увидеть тот вред, который получила девочка из-за действий Примжит. Как будто было мало, брошенного под лесным кустом замерзать ребенка, чтобы сделать выводы.
— Что ты хочешь, Амьен?
Они выросли вместе. Арно был старше Равенеля на год, Амьен — ровесник. Они всю жизнь были неразлучной троицей. А теперь между ними встали женщины. Их девочка и эта Примжит Тьерн.
— Что с ней будет?
Икрей очень торопился, когда взламывал щит в голове Примжит. Человеческая магия вступила в конфликт с даром амаинта. Часть Тьерн, той настоящей, которую Амьен встретил еще до нападения принцев, навсегда погибла. Воспоминания у нее пришлось доставать менталистам. Человеческим магам, которых привел император. Сила амаинта могла бы окончательно свести Примжит с ума.
— Она отправится к королю. Будет расследование, потом суд. И, вероятно, казнь. Нападение на члена королевской семьи. Ты сам все понимаешь.
Равенель говорил прямо, не стараясь сглаживать углы. Судьба Тьерн его интересовала мало. Даже то, что она действовала не самостоятельно, а под давлением чужой воли, никак не смягчало отношение амаира. Перед глазами все еще стояла маленькая измученная девушка вся в кровоподтеках с посиневшей, вывернутой под неестественным углом рукой.
— Попроси помиловать ее.
Трещины на столешнице удлинились и углубились после того, как амаинт ударил по деревянной поверхности раскрытой ладонью.
— Ее ноги на нашей территории больше не будет, — чеканя каждое слов, твердо ответил Равенель, глядя прямо в вишневые глаза друга детства.
— Я не собирался ее возвращать. Ссылка, монастырь, что угодно, но не казнь. Она действовала по чужой воле и не сможет восстановить большую часть воспоминаний и знаний. Она теперь безобидна. Полностью. А я себе не прощу. Я же понимал, что она не такая, как раньше, что в ее отношении к принцессе есть что-то болезненное и ненормальное. Но предпочитал просто закрывать глаза. Все, что случилось — это моя вина.
Амьен говорил быстро, будто пытался закончить до того, как сможет передумать. Равенель долго молчал, не поднимая глаз и рассматривая чуть изменившийся узор трещин на поверхности стола.
— Это наша общая вина, — в конце концов, заговорил старший амаир, устало потирая пальцами ноющие виски. — Я не буду ничего обещать. Попробую поговорить с королем. Прости, мне нужно в подвал.
Ночь никак не хотела заканчиваться, принося все новые сюрпризы. Равенель некоторое время наблюдал за действиями Икрея, стоя в тени. Неестественно вывернутая рука выжившего похитителя была сломана ровно в том же месте, что и у принцессы. Едва регенерация драконов начинала действовать, младшенький вновь со всей силы сдавливал нездоровую конечность Дабхта, при этом явно испытывая чувство удовлетворения.
— Давно он так? — тихо поинтересовался Равенель у Арно, удобно устроившегося в мягком кресле и безмятежно наблюдающего за этим действием.
— Минут двадцать. После того как увидел, как именно они сломали руку принцессе.
— Он слишком увлекся.
— Думаешь? — синие глаза Арно странно блеснули. — Ну, Дабхт не хрупкая восемнадцатилетняя девочка, потерпит.
— Семнадцатилетняя, — машинально поправил друга Нел.
— Уже скоро два часа, как восемнадцатилетняя, — возразил Арно, напоминая, что время давно перевалило за полночь, и день рождения принцессы уже настал.
— Икрей, — окликнул Равенель брата.
