Академия Шарлинте нравилась. Во время занятий, своих личных и с детьми, она хоть ненадолго избавлялась от напряжения и тревоги. Правда, инкогнито сохранить не получилось. Император, узнав о начавшейся компании против изгоев, прислал в академию большой отряд элитных двиртийских военных в качестве дополнительной охраны. Амаиры же договорились с трехипостасными других домов, и в небе над учебным заведением появились драконы. Эта небольшая армия двиртов и амаинтов могла выдержать серьезную осаду за толстыми стенами академии. А уж найти, что именно, точнее кто именно связывает трехипостасных и императора никакого труда не составило. Уже в первый же день появления драконов в небе над академией, все были в курсе, что под именем мэстресс Лантеранн скрывается урожденная принцесса Веллории.
И посыпались вопросы. Они не были слишком личными, но все же ставили Шарлинту в неудобное положение. Амаинты скрывали от всего мира подробности своего образа жизни, недаром даже сама принцесса ранее знала лишь какие-то общеизвестные факты из учебников по истории и расоведению. Такой скрытности Лин не понимала, но считала, что прав на то, чтобы менять существующее положение вещей, у нее нет. Тем более что никто из амаиров не удосужился объяснить, какую информацию можно рассказывать, а что следует хранить в глубокой тайне. В академии Шарлинта надеялась задержаться. И, желательно, не с репутацией высокомерной выскочки голубых кровей, не снисходящей до общения с простыми смертными. Именно так все и выглядело бы, если б Лин жестко ограничила общение со всеми, кроме собственных учеников, в силу возраста, не интересующихся сплетнями, и мэтра Аратена. Пришлось принцессе обратиться с этой проблемой к деду. С того момента в академии, помимо Саариты, ее постоянно сопровождал один из телохранителей императора. Задавать вопросы в присутствии высокородного двирта, приближенного к правителю империи, желающих не нашлось. Зато строить догадки и предположения, от кого или от чего пытаются защитить принцессу, начали с удвоенной силой. Самые забавные из них до Лин доносил мэтр Аратен. В том числе и ту, что султан Харабана, ранее якобы сватавший девушку в младшие жены, оскорбился отказом, и теперь пытается выкрасть, чтобы сделать наложницей. Наверняка были версии и интереснее, но слишком неприличные, чтобы сообщать о них юной амаире.
В один из вечеров уже после очередной провальной попытки одолеть золотистого дракона, Равенель поинтересовался планами Лин на следующее утро.
— Лекций у меня с утра нет, — ответила девушка, слегка озадаченная подобным интересом. — Хочу попробовать новое плетение в амулете.
Защитный артефакт от заклинания, парализующего драконов в воздухе, Шарлинта начала делать на следующее же утро, после нападения отщепенцев. Но ей никак не удавалось достичь нужного эффекта. Амулет защищал либо на слишком короткое время, либо и вовсе не мог противостоять заклинанию. Принцесса часами сидела над учебниками и справочниками по артефакторике, пытаясь найти новое, более удачное решение.
— Не строй планов. После завтрака слетаем к оракулу, раз тебе так важно с ним встретиться. Потом ты вернешься домой, а мы отправимся к разлому.
Шарлинта почти не спала той ночью, репетируя мысленно собственную речь. Но оракул буквально с порога спутал все ее планы.
— Интересный щит, маленькая амаира, — пристально разглядывая Лин, произнес он, едва принцесса спустилась в пещеру. — Хочешь, я расскажу, почему ты его не можешь снять?
Девушка, не задумываясь ни на секунду, молча покачала головой. Меньше всего ее сейчас интересовал щит. Тем более что интуиция подсказывала, что речи оракула ей точно не понравятся. Лишних мысленных метаний Лин не хотела.
— Нет, спасибо, — озвучила принцесса вслух. — Меня интересует совсем другой вопрос. О…
— Вижу, — прервал девушку оракул. — Присядь пока.
Принцесса опустилась на циновку возле очага. Она чувствовала себя раздетой под немигающим взглядом древнего амаинта. Не в плане одежды. Душевно. Словно оракул забрался глубоко в нее и копался в секретах, тайных мыслях и мечтах. Подобная нагота для нее была куда хуже телесной. Так заинтересовавший древнего щит никак не помогал. Лин уже сожалела, что уговорила амаиров отпустить ее к оракулу одну. Без их поддержки было тяжело. Шарлинта, из последних сил сохраняя хотя бы внешнее спокойствие, продолжала молча смотреть на оракула, ожидая, когда тот заговорит сам или разрешить ей продолжить беседу.
— Богиня забавно шутит, — наконец, заговорил древний, переведя свой тяжелый пристальный взгляд на горящий в очаге огонь. — Ты зря просила ее. Это изменило твою судьбу. Не всю, конечно. Исключительно в том, о чем ты загадала желание. И не только твою. Я знаю, что ты хочешь спросить, амаира. И отвечу, если ты мне кое-что пообещаешь.
— Что именно? — осторожно спросила принцесса.
Возможно, несколько недель назад она бы согласилась сразу, не уточняя ничего. Но сейчас Лин очень мало доверяла оракулу. Даже признавая за ним необычные способности, девушка не могла избавиться от внутреннего предубеждения и неприязни.
